Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Однако так легко сдаваться низариты не привыкли и не собирались. В скором времени они повторили попытку избавить мир (но в первую очередь – халебского эмира Гемештекина, «заказавшего» им Саладина) от курдского владыки Сирии и Миера. Второе покушение «саббахитов» на жизнь Саладина произошло, когда тот осаждал в 1176 году крепость Азаз. 22 мая указанного года в стан Саладина под стенами цитадели проникла очередная группа его потенциальных убийц, удивительным образом выбравшая для совершения покушения момент, в который телохранители племянника Ширкуха оказались не готовы к отражению их нападения (возможно, у них имелся в лагере свой тайный информатор). Террористам удалось настолько приблизиться к Саладину, чтобы достать его своими острыми клинками. К несчастью для «фидаинов» Синана, их удары оказались не смертельными для «объекта, предназначенного к ликвидации», облаченного под одеждой в кольчугу (хотя он все же был ранен). Опомнившаяся охрана поспешила обезвредить террористов, не дав им довести начатое кровавое дело до конца. Если верить хронистам, нападение произвело на Саладина сильное впечатление. Ибо вскоре после срыва покушения он, согласно свидетельствам современников и очевидцев, окружил себя большим числом телохранителей, чем когда бы то ни было прежде, и спал отныне только в специально построенной для этого в лагере башне. Всем был совершенно ясен психологический эффект, произведенный на великого полководца пониманием того, что он отныне стал мишенью низаритских террористов…

Чуть не пав жертвой двух низаритских покушений, Саладин принял твердое решение уничтожить сирийских низаритов раз и навсегда. До описанных выше терактов почти не наблюдалось внешних признаков агрессивного поведения Саладина по отношению к низаритам (кроме его – пока что чисто теоретической! – нескрываемой враждебности к их «лжеучению»). Хотя, с другой стороны, существуют свидетельства, согласно которым воинственный курд предпринимал попытки решить низаритскую проблему еще за год до покушений (если не еще ранее). В то время сильный отряд антишиитски настроенных суннитских радикалов совершил набег на владения низаритов в Сирии. После нанесенного ими низаритам мощного удара, унесшего, если верить источникам, тринадцать тысяч жизней, в сирийском регионе разразилась очередная смута. Саладин воспользовался этой смутой, чтобы самому совершить набег на низаритские владения, разграбив их и перебив немало низаритов. Однако это был скорее оппортунистический маневр Саладина, использовавшего предоставившийся ему шанс в своих собственных, краткосрочных, интересах, дабы еще больше ослабить низаритов, еще не оправившихся от предыдущего антишиитского набега на их территории. Теперь же планы Саладина были гораздо более обширными и перспективными. Он поставил себе целью захватить мощную низаритскую крепость Мазияф, или Масьяф – и вырвать таким образом самый корень этого «зловредного» движения.

К описываемому времени крепость Мазияф, или Мази-ят, фактически превратилась в штаб-квартиру низаритской группировки в Сирии. Это было сильно укрепленное фортификационное сооружение, защищаемое сильным гарнизоном. Благодаря удачному и выгодному с точки зрения обороны расположению Мазияфа враждебному войску было очень трудно взять его приступом. К описываемому времени Саладин был уже опытным военачальником (хотя, на данном этапе своей военно-политической карьеры, еще не достиг высот признанного мастера стратегии, каким он стал впоследствии). Он обложил крепость плотным кольцом осады, установив на подступах к ней тяжелую осадную технику для разрушения оборонительных сооружений и подготовки штурма поврежденных боевыми машинами стен. Вскоре после начала осады произошло несколько безрезультатных стычек с отваживавшимся на вылазки гарнизоном. После чего, всего через неделю, осада была внезапно снята.

С тех пор не было недостатка в предположениях и гипотезах относительно причин, побудивших Саладину совершенно неожиданно отказаться от продолжения осады. Согласно наиболее экзотической версии, причиной этого непостижимого решения было вмешательство сверхъестественных сил. По слухам (которым верил, между прочим, сэр Стивен Рансимен), Саладин, пробудившись ото сна рано утром в своем шатре, обнаружил у своей подушки отравленный кинжал и пирог из овсяной муки, какой пекли только низариты. А также клочок бумаги со стихами самого угрожающего содержания. Смысл и мораль этой истории были совершенно ясны: Синан (либо кто-то из его подручных), незаметно, словно бестелесный и незримый призрак, пробравшись через ряды телохранителей Саладина, мог бы, если бы того желал, убить Саладина на месте. Но пока что предпочел дать тому еще один шанс оставить низаритов в покое. Саладин, явно шокированный легкостью, с которой злоумышленник смог, обойдя посты, преодолеть нескончаемые кордоны его телохранителей, поспешил примириться с Синаном и восстановить с ним прежние добрые отношения.