Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Измаилитский шейх Абу Фирас из Майнаки, живший через сто пятьдесят лет после Синана, называет его, в своем апологетическом сочинении «Добродетели нашего господина Рашид ад-Дина», заместителем аламутского имама. Даже если это было так (в чем можно усомниться, с учетом солидной временной дистанции между временем жизни Синана и временем написания труда шейха Абу Фираза), это звание было скорее почетным, чем реально отражающим подчиненность его носителя «Орлиному гнезду». Позднейшие сочинения сирийских низаритов наделяли Синана не только полной самостоятельностью и полной независимостью от Аламута, но и полубожественным статусом, чуть ли не отождествляя его с имамом. Правда, эти позднейшие сочинения датируются временем раскола между изамилитами Ирана и изамилитами Сирии, вследствие чего они вряд ли могут считаться достоверным отражением реальной ситуации времени жизни Синана.

Все эти неясности и неопределенности неизбежно порождали (и продолжают порождать) множество умозрительных спекуляций вокруг истинной природы отношений между сирийскими низаритами и их иранскими собратьями. Однако существует и целый ряд достоверных фактов, на основании которых можно сделать выводы о характере этих отношений, а также о характере Синана (или, во всяком случае, о том, каким он сам хотел казаться и казался своим современникам), равно как и об особенностях проводимой им политики. Эта политика была весьма динамичной и гибкой, позволяя ему не хранить неукоснительно и нерушимо верность заключенным им союзам и договорам с тем или иным партнером. Синан адаптировал свою политику к изменяющимся быстро, как в калейдоскопе, внешним условиям, молниеносно реагируя на происходящие события и умело применяясь к обстоятельства. Наглядным примером такой гибкости служит взаимопонимание, достигнутое им с султаном Саладином в скором времени после снятия тем осады с Мазияфа.

Столь гибкая и мгновенно изменяющаяся политика плохо сочеталась с централизованным контролем (особенно – с «удаленным», «дистанционным» контролем, осуществляемым из Аламута, расположенного на весьма приличном расстоянии от Сирии). Необходимость постоянного обмена посланцами с «Орлиным гнездом», путь до которого (как и обратный путь) продолжался не один день, да еще проходил по территории Сирии, в том числе через владения государей, враждебных низаритам, весьма затрудняла бы связь между «периферией» и «центром». Кроме того, не следует упускать из виду еще одно обстоятельство. Хотя Аламут постоянно стремился контролировать «даисов», направляемых им в «идеологически обрабатываемые» (или, выражаясь религиозным языком, «духовно окормляемые») и военно-политически контролируемые «батинитским» орденским братством земли, разбросанность и изолированность измаилитских владений всегда и везде, даже в Иране, вела к значительной степени их автономии и независимости. Наблюдавшийся во времена жизни Синана у низаритов Ирана, после провозглашения «кийямы», во все большей степени своеобразный синдром «закукливания», «крепостного мышления», «отгораживания», «самоизоляции», естественно побуждавший их утрачивать свой прежний интерес к окружающему, «внешнему» миру, вероятно, также способствовал возникновению условий, в которых «низаритская Сирия» могла с большей легкостью добиваться независимости от «низаритского Ирана», чем в прежние времена, когда «батинитское» движение отличалось большей сплоченностью и большим единством. Все эти факторы вместе взятые вели к тому, что большую часть времени, проведенного «Горным старцем» Синаном в Сирии, тамошние низариты действовали во всех сферах фактически автономно и «у “Орлиного гнезда”, как жить, не спрашивались» (выражаясь слогом и словами новгородской былины о Василии Буслаевиче).

Вот как «франкский» хронист Жуанвиль описывал объезд «Горным старцем» подвластных тому областей:

«Когда Старец отправлялся верхом, перед ним скакал глашатай, неся в руках датскую секиру на длинном древке, целиком покрытом серебром и утыканном кинжалами, и кричал: «Дорогу тому, кто в своих руках держит смерть королей».

Есть некоторые основания полагать, что далеко не все в аламутской штаб-квартире низаритов были довольны «самовольством» и «самоуправством» своего «даиса» в Сирии. Так, упоминавшийся выше биограф Синана, Камаль аль-Дин, доходит в своем сочинении до утверждения, что «Орлиное гнездо» пыталось положить конец этому «самовольству» самыми решительными мерами, а именно – неоднократно направляя из Аламута своих посланцев с приказом убить Синана, опасаясь, что тот узурпирует власть, но Синан всякий раз убивал тех, кто был послан расправиться с ним. Впрочем, некоторых из своих потенциальных убийц «даису» сирийских «батинитов» удавалось обезвредить и без пролития крови, уговорив их отказаться от выполнения данного им приказания.