Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Эта история была связана с именем известного в описываемое время мусульманского богослова – Фахр ад– (аль-) Дина (или аль-Рази) – суннитского законо– и вероучителя, преподававшего в духовном училище города Рея. Аль-Рази был благочестивым «муслимом», буквально вошедшим в пословицу своей ярой критикой измаилизма и измаилитов, которых он считал достойными всяческого осуждения, проклятия и искоренения «еретиками». Его лекции в рейском медресе привлекали всеобщее внимание воинственными нападками высокоученого мужа на ложные догмы и принципы «батинии», чьи приверженцы, по убеждению суннитского богослова, самым вопиющим образом искажали исламское вероучение.

Со временем все более яростные нападки аль-Рази на «батинию» превысили меру терпения низаритского имама Мухаммеда II, направившего своего верного «фидаина» в Рей заставить аль-Рази умолкнуть. Направленный на выполнение столь ответственного задания «кинжальщик» предусмотрительно стал одним из талибов (а по-нашему – студентов) красноречивого Фахр ад-Дина. Низариты вообще, а низаритские «фидаины» – в особенности – были известны целым рядом особых навыков, развитых ими в течение своей жизни, в качестве главной ударной силы движения. Первым из этих навыков была способность «фидаинов» к адаптации и к интеграции, способность, наподобие хамелеона, приобретать «окраску» той среды, в которой им было предназначено действовать. Вторым – терпение, способность ждать, сколько угодно долго. На протяжении семи месяцев затаившийся «фидаин» прилежно посещал все лекции аль-Рази, подавляя в себе периодические (если не постоянные) приступы возмущения и гнева, хотя ему приходилось безучастно, а то и с видимым одобрением, внимать самым резким выпадам ничего не подозревавшего маститого наставника против ордена, чьим членом «прилежный» талиб втайне являлся.

Но наконец ему представилась возможность расквитаться с дерзким на язык преподавателям за всю изрыгнутую тем на «батинию» злобную хулу. Обсуждение темы очередной лекции привело к чрезвычайно сложному по содержанию религиозному диспуту. И скрытый под личиной талиба «фидаин» попросил наставника побеседовать с ним с глазу на глаз после окончания лекции. Аль-Рази решил, что талиб обратится к нему за разъяснением сложного богословского вопроса, и согласился встретиться с пытливым учеником наедине. Однако, как только они остались после занятий вдвоем в опустевшей аудитории, «фидаин», сбросив маску прилежного талиба, извлек кинжал и с угрожающим видом показал его преподавателю. На недоуменный вопрос аль-Рази, что это значит, и что талиб собиратся делать, тот ответил, что собирается вспороть почтенному наставнику живот от груди до пупка в наказание за проклятия, которыми он осыпал с кафедры низаритов. Нависшая над аль-Рази смертельная угроза заставила его наброситься на своего потенциального убийцу. Однако в завязавшейся между ними схватке не на жизнь, а на смерть молодой и проворный талиб оказался сильнее учителя. Повалив аль-Рази на пол и усевшись ему на грудь, «фидаин», однако, дал поверженному шанс покаяться и вымолить себе прощение и жизнь. Фахр ад-Дин поинтересовался, какую цену он должен будет уплатить за свою жизнь. «Фидаин» ответил, что с этого дня наставник должен будет воздержаться от повторения своих прежних нападок на низаритов и их верования и воздержаться от новых выпадов в прежнем духе. Мало того! В подкрепление своего требования, мнимый талиб извлек на свет Божий кошель, содержавший триста шестьдесят пять золотых монет (надо думать, сей кошель был немалых размеров). Этот «веский» аргумент «фидаин» вручил ошеломленному всем произошедшим аль-Рази, добавив, что столько же золотых тот будет получать ежегодно, если будет соблюдать уговор. С того памятного дня Фахр ад-Дин, как по волшебству, резко сменил свой тон и лексикон в отношении низаритской «секты».

Это изменение не осталось незамеченным. Один из «настоящих» талибов аль-Рази спросил наставника, почему он вдруг столь резко умерил свой пыл в отношении низаритов, которых раньше гневно клеймил и бичевал по любому поводу. Фахр ад-Дин дал ему многозначительный ответ, суть которого сводилась к следующему: он прислушался к доводам «сектантов», которые были сочтены им «вескими и убедительными». Примерно так же данная история была изложена и Рашид ад-Дином Фазлуллахом Хамадани.