Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Как бы то ни было, лукавил ли имам Хасан или не лукавил, невозможно отрицать успешность проводимой им политики «смены вех». Он вселил в низаритов, пусть робкую, но надежду на стабильность и безопасность в отношениях с их соседями после долгих десятилетий пребывания на задворках исламского мира. Шутка ли! Сам аббасидский халиф Багдада – «предводитель правоверных» – проявил готовность к реинтеграции низаритских «отщепенцев» в мусульманский мейнстрим! Низариты как бы обрели необходимый им налет «правоверной мусульманской респектабельности», статус «рукопожатности» в «дар-аль-исламе». Таким образом, усилия Хасана III, направленные на нормализацию отношений с соседними державами и реинтеграцию низаритов в общемусульманскую «умму», оказались не напрасными. То, что стратегия Джалал ад-Дина Новообращенного оказалась в конечном итоге все же обреченной на провал, было не виной имама, а его бедой. Слишком поздно принял проповедник политики «смены вех» бразды правления…Катастрофа, обрушившаяся не только на низаритский «микрокосм», но и на весь исламский «макрокосм», помешала инициированному «имамом-реинтегратором» процессу возвращения общины эзотериков» в «дар-аль-ислам» стать необратимым… Относительно мирный и спокойный характер периода пребывания в должности Хасана III ни в чем не походил на совершенно иной характер шедшего ему на смену периода правления преемников Джалал ад-Дина Новообращенного. Правление Хасана III было «затишьем перед бурей» в буквальном смысле этого выражения. Опустошительная штормовая волна, катившаяся, подобно дальневосточному цунами, по средне– и ближневосточному региону, грозила в скором времени оставить от низаритов, в лучшем случае, смутное воспоминание. Наступал час расплаты за прежние грехи…

* * *

10. Конец иранских низаритов

Когда низаритский имам Ала ад-Дин Мухаммед III в 1221 году унаследовал власть от своего ушедшего в потусторонний мир отца-«ревизиониста», он был еще совсем ребенком, совершенно неспособным управлять самостоятельно своей «крепостной» державой. За имама-несмышленыша «лоскутным» государством управлял – до совершеннолетия Мухаммеда III – из Аламута визирь блаженной памяти Хасана III. Некоторое время все шло без особых изменений, как по заведенному. Иранские низариты хранили верность своему прежнему союзу с аббасидским халифом Багдада, и, казалось, были по-прежнему искренне привержены суннитскому правоверию. Однако так только казалось. В действительности же все обстояло иначе. Под покровом внешнего благополучия и следования «общеисламскому курсу» скрывались отнюдь не безопасные для общемусульманского единства подводные течения, влекшие низаритов к новому отпадению от суннитского закона и дела и к возврату к крайне радикальным «еретическим» верованиям. К их «возвращению, подобно псам, на свою блевотину» (по не слишком благозвучному, но весьма меткому христианскому выражению). Старые верования и обычаи весьма живучи, так что, возможно, многие низариты в действительности так и не изменили своим старым верованиям и обычаям, чисто внешне подчинившись новому, «реинтеграционному» курсу Джалал ад-Дина Новообращенного, не желая «идти потив рожна» (по другому крылатому христианскому выражению), или «переть на рожон», ради собственного благополучия (руководствуясь испытанным тактическим приемом «такийи», «мысленной оговорки»). Наверняка подобных взглядов придерживалась немалая часть «новообращенных» низаритов, внешне во всем следовавших за своим имамом. Но после его ухода в мир иной все больше низаритов постепенно снова стали игнорировать законы шариата и возвращаться (как и подобало мусульманам-«эзотерикам») к скрытому, сокровенному – «батин» – истолкования Священного Корана, в полном соответствии с положениями старой доброй традиционной измаилитской доктрины.