Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Низариты сделали почти все, чего от них требовали монгольские завоеватели, а те «в награду» хладнокровно истребляли их многими тысячами. Однако следует заметить, что всему виной был имидж низаритов, «черный пиар», сыгравший с ними злую шутку. Легенды о творимом низаритами насилии поражали воображение жителей самых разных частей света. Их зловещий, устрашающий и ненавистный образ настолько прочно угнездился в монгольской психике, что изгнать его оттуда могло лишь поголовное уничтожение «воплощенного зла». Низариты были слишком опасными для того, чтобы им было позволено жить. Слишком грозными, чтобы не быть истребленными. Слишком страшными, чтобы не быть стертыми с лица земли.

«Франкский» хронист и дипломат, монах духовного ордена францисканцев-миноритов Гийом де Рубрук (Виллем Рю-исбрэк, или Рубруквис) посетил ставку каана монголов Мункэ вскоре после позорного изгнания оттуда Рукн ад-Дина, и описал свою миссию в адресованном французскому королю-крестоносцу Людовику IX отчете под названием «Путешествие в восточные страны», упомянув секту «человекоубийц», члены которой были засланы в различных обличиях в Каракорум с заданием убить Великого хана Мункэ. Прибыв по месту назначения, Рубрук был удивлен размахом мер безопасности, принятых монголами для охраны священной каанской персоны. По утверждению «франка»: «<…> они (телохранители каана – В. А.) обшарили у нас ноги, грудь и руки с целью узнать, нет ли при нас ножей. Нашего толмача (переводчика – В. А.) заставили они отстегнуть и оставить снаружи под охраной одного придворного бывший на нем ремень с ножом <…> мы пошли в процессии к дому Мангу (каана Мункэ – В. А.) <…> нас предварительно обшарили, ища, нет ли у нас ножей».

Рубрук «со товарищи» был подвергнут подробному допросу: «<…> они (монголы – В. А.) начали тщательно расспрашивать, откуда мы, зачем прибыли и в чем состоит наше служение. Этот допрос делался потому, что Мангу-хану было доложено, будто четыреста (! – В. А.) человекоубийц прибыли в различных платьях, чтобы убить его <…> у Мангу-хана имеется восемь братьев: три единоутробных и пять по отцу. Одного из единоутробных он послал в землю человекоубийц, именуемых ими мулидет (“мульхидов”, то есть низаритов – В. А.), и приказал всех их умертвить».

Коль скоро это так, то, может быть, у Мункэ имелись основания не доверять имаму Рукн ад-Дину? Или еще сохранились низариты «старого закала» (либо представители нового, молодого поколения «непримиримой низаритской оппозиции»), вышедшие из-под контроля своего имама-капитулянта, «сдавшего» монголам свое «крепостное» государство? В пользу данного предположения говорит многое. Однако в борьбе с монголами ставка на индивидуальный террор оказалась битой. Единственной надеждой на спасение, с точки зрения «истинных», «непримиримых» низаритов было оказание сопротивления монголам, используя прошедший проверку временем метод отступления под защиту своих горных крепостных сооружений. Наиболее наглядным примером в данном плане был Гирдкух. Отказавшись подчиниться приказу о капитуляции, эта крепость восточных измаилитов выдерживала осаду на протяжении не то тринадцати, не то семнадцати лет, прошедших со дня сдачи Аламута. Монголы расположились под Гирдкухом постоянным укрепленным лагерем. Монгольский гарнизон этого лагеря оказался более терпеливым, чем гарнизон Гирдкуха. Засевшие в Гирдкухе низариты были, в конце концов, вынуждены сдаться из-за того, что их одежда пришла в полную негодность, и им нечем было прикрыть свою наготу. Выйдя за ворота Гирдкуха, его последние стойкие защитники был убиты монголами на месте. Забиты, как скот (только двуногий)…

Однако же легко нам рассуждать о необходимости и возможности низаритов сопротивляться, так сказать, «в исторической ретроспективе», из нашего безопасного «далека». Имам Рукн ад-Дин был еще очень молод и не имел большого опыта в руководстве низаритским государством и движением. В свои молодые годы он столкнулся с противником, казавшимся непобедимым. С монголами, без колебаний применявшими «массовидный» (как сказал бы вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ульянов-Ленин) террор и сметавшими со своего пути противников, обладавших неизмеримо большими ресурсами, чем низариты. Перед лицом многократного превосходства монголов, подчинение им вполне могло представляться приемлемой главе «мульхидов» и его умудренным куда большим жизненным опытом, чем молодой имам, единомышленникам (о чьих советах вождю низаритов, несомненно, повлиявших на его поведение, не следует забывать) стратегией выживания. Главной ошибкой (и главной виной, если не главной бедой) Рукн ад-Дина было незнание им менталитета, образа мыслей своих монгольских неприятелей, всецело «заточенных» на искоренение возглавляемого имамом орденского братства. В извинение имама низаритов можно лишь сказать, что он был не первым и не последним военно-политическим лидером в истории, сделавшим эту ошибку, ставшую для него роковой.