Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Когда было вырезано все населения Багдада, настал черед умереть и халифу. Хулагу разместил свою ставку в селении, расположенном на таком удалении от дымящегося Багдада, чтобы до него не доходили горький запах дыма и невыносимое зловоние от многих тысяч (или, может быть, десятков тысяч) разлагающихся под палящим иракским солнцем трупов (видимо, не разделяя мнения, что «вражеский труп всегда хорошо пахнет»). К хану привели аль-Мустасима. Если халиф надеялся, что монголы его пощадят, то очень скоро оставил всякую надежду на пощаду. У монголов было принято казнить осужденные на смерть монаршие персоны (даже если речь шла о неприятельских монархах) без пролития крови. И Хулагу избрал для аль-Мустасима такой бескровный вид казни. Последнего аббасидского халифа Багдада, а также его старшего сына, плотно замотали в войлочные покрывала (или ковры), по которым затем пустили вскачь сотни лошадей. Халиф с наследником погибли под конскими копытами. Никто из монгольского войска не мог быть обвинен в убийстве последних Аббасидов[36].

При известии о взятии и разрушении Багдада весь мусульманский мир испытал очередной шок, поскольку осознал, что должен бороться за выживание исламской религии и культуры (неясно, знали ли ближневосточные и ифрикийские «муслимы» о мусульманах, пошедших в услужение к монгольским поработителям в Средней Азии и Иране). Особенно острым было ощущение опасности у мусульман Сирии, чувствовавших (с полным на то основанием), что скоро настанет их черед испытать на себе остроту монгольского меча. А уж тем более – у сирийских низаритов, потрясенных утратой Аламута и большей части низаритских владений в Иране. За исключением периода правления Синана, низариты Шама всегда устремляли свои взоры к Аламуту, как традиционному центру верховной власти «батинитского» движения. После падения иранского «Орлиного гнезда» сирийские «мульхиды» остались без верховного руководства, перед лицом неведомого будущего, полного опасностей. Тем не менее, «осиротевшим» низаритам Шама было суждено уцелеть и выжить, хотя и в сильно измененной форме, подчинившись более могущественной силе, сумевшей оборонить «мульхидов» Сирии от монгольской угрозы. Ибо в скором времени «дар-аль-ислам» обрел нового грозного защитника, жестокого и кровожадного, но неустрашимого и необычайно одаренного воинскими талантами. Это был Аль-Малик аз-Захир Рукн ад-Дин Бей-барс аль-Бундукдари (более известный просто как Бейбарс) – выдающийся полководец, получивший в народе прозвище Абуль-Футух, что означает, в переводе с арабского, «Отец побед». Лишь подчинившись ему, сирийские низариты могли надеяться спасти свои жизни и продолжить существование уцелевших в Шаме осколков низаритского ордена.

* * *

11. Конец сирийских низаритов

Вто время как смерть низаритов в Иране была насильственной и почти мгновенной, в Сирии конец «мульхидского» ордена, растянувшийся во времени, принял иную форму. В отличие от трагического и кровавого уничтожения иранской низаритской «метрополии» монголами, угасание сирийского филиала низаритского орденского братства было менее драматическим и более продолжительным, напоминая скорее постепенное погружение в сон. Изначально ничто не говорило о том, что развитие пойдет именно по такому, более мягкому, сценарию. Ведь победоносные монголы объявили, что поступят с низаритами Сирии не иначе, чем поступили с низаритами Ирана, и не было никаких оснований предполагать, что «несущие смерть Чингисхага сыны» откажутся от своего намерения. «Цели ясны, задачи поставлены. За работу, товарищи!»…

Однако в дело вмешались непредвиденные обстоятельства, которые, в сочетании с целым рядом исторических событий и вторжением в сирийский регион могущественных внешних сил, помогли низаритам Сирии избежать поголовного истребления монголо-татарскими ордами.

Хотя Сирия не была слишком отделена от Ирана в географическом плане, западный, сирийский, филиал «батинитского» ордена был не столь изолированным и беззащитным, как его иранская «метрополия», оказавшаяся фактически один на один с монгольскими завоевателями. Сирийские низариты, никогда не стремившиеся замкнуться в себе (в отличие от своих иранских собратьев) проводили искусную локальную политику сдержек и противовесов, помогавшую им использовать связи с соседями в собственных интересах. Владения «мульхидов» Сирии, постоянно бывших начеку граничили с владениями «франков» – обитателей постоянно уменьшавшегося в размерах, как бальзакова шагреневая кожа, анклава крестоносцев в «Заморье». Наряду с этими «многобожниками», низаритам Шама постоянно приходилось опасаться суннитской Айюбидской династии потомков Саладина, чьей главной ближневосточной базой был в описываемое время Дамаск (хотя важную роль по-прежнему играли и другие крупные города региона – например, Халеб-Алеппо).