Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Однако, если бы «брат» Ив знал подлинную, а не легендарную историю низаритского движения, ему бы не следовало опасаться за свою жизнь. Тем, кто являлся к «батинитам» по собственной воле и с мирными намерениями, низариты, как правило, оказывали щедрое гостеприимство. Так что «франкскому» клирику было нечего бояться, особенно с учетом того обстоятельства, что низариты очень нуждались в союзниках. «Брат» Ив привез с собой лидеру сирийских низаритов щедрые дары от короля Людовика Французского. Прибыв по месту назначения, посол Луи IX был крайне заинтересован тем, что нашел в книгохранилище Масьяфа. Изучая религиозные сочинения низаритского братства, клирик пришел к выводу, что верования «мульхидов» во многих аспектах весьма сходны с верованиями христиан. Одним из самых необычных представлений низаритов была, по мнению Ива Бретонского, их вера в то, что святой Петр – перевоплощение Авеля (брата Каина, сына первых людей Адама и Евы), Ноя и Авраама. Клирик был настолько потрясен этим своим открытием (наряду с другими), что вознамерился обратить главу сирийских низаритов в христианство, но потерпел в этом благом деле неудачу. Что было вообще-то неудивительно, поскольку «франки» неверно истолковывали верования низаритов. Примером этого неверного истолкования может служить утверждение Жуанвиля, со слов «брата» Ива, что «Старец (Горы – В. А.) не верует в Магомета, а верит в закон Али, приходившегося Магомету дядей» – ни во что подобное низариты в действительности наверняка не верили…

В общем и целом, результаты «франкской» дипломатической миссии ко двору «Старца (с) горы» оказались более чем скромными. Благочестивый король Людовик был на пороге перехода в лучший мир. Тем не менее, он направил своих посланцев – упомянутого выше францисканца-минорита Гийома де Рубрука «со товарищи» – к монголам, в надежде заключить с ними союз. До Луи IX дошли слухи, что монголы – христиане, и потому он надеялся обрести в них союзников в борьбе с правоверным – суннитским – исламом. В действительности же, с учетом того, что монголы были заклятыми врагами низаритов, король Людовик никак не мог бы заключить союз одновременно с двумя столь противоположными друг другу по всем параметрам силами. И посланцы Луи IX не получили от монгольского каана в ответ на свои предложения никакого вразумительного ответа. Когда послы, по возвращении из далекой Монголии, отчитались перед королем-крестоносцем о своей миссии к монгольскому двору, Людовик пришел в ужас. Он понял, что если грозные «тартары» – «порожденья Тартара (преисподней)» – и согласятся вступить с ним в союз, то лишь в обмен на полное и беспрекословное подчинение.

Вскоре, в 1256 году, в Левант пришла весть о разгроме монголами иранских низаритов, а затем – известие об убийстве «тартарами» имама Рукн ад-Дина Хуршаха. Утрата центра верховной власти в лице хозяина «Орлиного гнезда» привела к образованию в Сирии опасного вакуума. С этого момента больше не было иранского имама, полномочного назначать сирийского «даиса». Вместо этого назначение «даиса» Сирии перешло в руки местных низаритских «авторитетов», между которыми, естественно, возникали разногласия, споры и стычки, ослаблявшие единство и сплоченность сирийского филиала «мульхидского» ордена. Еще долгое время после утраты сирийскими низаритами роли реальной политической силы они продолжали дробиться на все более мелкие группы и секты, каждая из которых, в противовес всем остальным, притязала на «истинное имамское преемство».