Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

В описываемое драматическое для левантийских «многобожников» время во Франции правил уже упоминавшийся в нашем правдивом повествовании молодой и крайне набожный король Луи, или Людовик, IX. Луи был прикован к одру смертельно опасной болезни, когда его ушей достигла весть о взятии Иерусалима хорезмийцами. И тут случилось чудо – тяжелый недуг, грозивший молодому «корою франков» безвременной кончиной, отступил, и Луи стал поправляться. Окончательно восстановив свои ослабленные долгой болезнью силы, он объяснил приближенным свое чудесное выздоровление тем, что получил предназначение свыше возглавить новое, величайшее из всех когда-либо совершавшихся, «вооруженное паломничество» в Землю Воплощения. Король не желал слышать никаких возражений против высказанного им твердого намерения «взять крест» (а в возраженьях недостатка не было, поскольку постоянные неудачи крестоносного движения заметно снизили желание европейских «франков» в нем участвовать). Король решил: «Походу – быть!».

Несмотря на основательную подготовку заморской экспедиции благочестивым королем Людовиком IX, результаты организованного им Крестового похода оказались мизерными. Его первоначальной целью был Миер, считавшийся в то время «многобожниками», так сказать, слабым звеном (или, если угодно, слабым местом) в системе обороны исламского мира. Однако вслед за первоначальным успехом – захватом Дамиетты (впрочем, отданной сарацинами «франкам» почти без сопротивления), крестоносцев стали преследовать неудачи. Не знающие местности «троеобожники» снова попали в мусульманскую ловушку.

В плен к сарацинам угодила все христианское воинство, включая самого короля Людовика IX. Ему пришлось заплатить египтянам кругленькую сумму за свое освобождение. Но, выпущенный из плена, король отказался сразу же возвращаться во Францию. Его честь была запятнана бесславным провалом очередного «вооруженного паломничества», на подготовку которого ушло столько сил и средств, и Луи IX был твердо намерен восстановить свой сильно пострадавший «имидж» хотя бы частично, проведя некоторое время в Святой Земле. Поэтому король-паломник морем направился в Акру, окончательно превратившуюся, после безвозвратной утраты Иерусалима, в столицу заморского королевства «франков» («Иерусалимского» только по названию).

В Акре французский король-крестоносец, принял делегацию сирийских низаритов. К счастью для позднейших историков, дела короля-крестоносца в «Заморье» детально запоминались и записывались (или диктовались писцу) его другом, придворным и хронистом Жаном де Жуанвилем, составив впоследствии «Книгу благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика». Жуанвиль довольно подробно описал прием благочестивым королем низаритской делегации. Согласно Жуанвилю, поначалу низариты вели себя по отношению к королю высокомерно, вызывающе и даже угрожающе. Возглавлял «батинитскую» делегацию молодой человек, явно отдававший себе отчет в важности и ответственности своей миссии. Его манеры были резкими и неучтивыми. Этот «эмир» заявил «королю франков», что немало государей, включая императора Фридриха и короля Венгрии, платят низаритам дань за то, чтобы те не отняли у них жизни. Так что, по мнению посланца, было бы разумно и справедливо, если бы и Людовик IX, «не выбиваясь из общего ряда», заплатил им дань.

Впрочем, на случай, если король не пожелает платить им дань самолично, низариты предложили ему альтернативный вариант. Они платили дань одновременно и госпитальерам, и тамплиерам, и Людовик мог бы освободить своей королевской властью низаритов от уплаты этой дани «орденским братьям». В этом случае низариты не стали бы принуждать короля к уплате им дани. Король Луи ответил посланцу, что не может сразу дать ему ответ, но охотно сделает это на следующий день, и потому послу было бы неплохо нанести ему повторный визит.

Посол «мульхидов» так и поступил. Он вскоре сообразил, что недооценил характер короля Людовика IX. Представ пред его светлыми очами повторно, низарит узрел справа и слева от «короля франков» магистров тамплиеров и госпитальеров. Король Луи велел послу повторить свое вчерашнее требование в их присутствии. Когда посол так и сделал, магистры «ифриров», возмущенные его высокомерием и дерзостью, набросились на «батинита» и, в нарушение правил дипломатического этикета, применили к нему меры физического воздействия. По их мнению, дерзкий посол должен был благословлять судьбу за то, что его отпускают живым после столь неприемлемых требований, предъявленных к королю. В крайне недипломатических выражениях магистры приказали невоздержанному на язык послу немедля возвращаться к своему господину и возвращаться только с более приемлемыми требованиями.