Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Как и легендарный дейлемитский царь, «даис» Хасан с первого взгляда оценил выгодное стратегическое положение Аламута, словно самой природой предназначенного стать штаб-квартирой запланированного им иранского вооруженного восстания против тюркской власти – горным оплотом, откуда последователи единственного «правильного» толка ислама – избранники Всевышнего, пошедшие «светлым путем», «верной дорогой» измаилизма, могли начать это восстание, зная, что за его неприступными стенами пребывают в полной безопасности даже от самого могущественного врага. Конечно, на протяжении столетий множество крепостей считались неприступными и все же были взяты приступом. Но Аламут, удерживаемый низаритами, выдержал множество неприятельских осад, и не был взят штурмом ни разу. В конце концов, он склонился перед неприятелем, многократно превосходившим численно и материально низаритский гарнизон горной твердыни, осознавший безнадежность своего положения. Но взят приступом Аламут так и не был, сам отворив свои ворота перед обложившей его несметной ратью.

Кроме очевидной неприступности Аламута, имелось еще три причины, по которым Хасан выбрал именно его в качестве штаб-квартиры. Во-первых, Аламут находился достаточно далеко от столицы сельджукских султанов Исфагана. Во-вторых, в окружающих крепость селениях проживало немало приверженцев измаилитского учения. В-третьих, в крепости имелся источник питьевой воды.

«Орлиное гнездо» возвышалось над пропастью, на высоте примерно четыре тысячи метров над уровнем моря и более двухсот метров над основанием отвесной скалы, на которой было построено, которую как бы оседлало и в которую, казалось, уходило своими корнями. Крепость стояла в труднодоступной горной долине, крутые утесы по сторонам которой представляли собой дополнительные укрепления.

К воротам крепости вела только одна единственная, серпентинная, горная тропа, вившаяся среди огромных вертикальных скал, за которыми она часто не была видна. Небольшой гарнизон защитников «Орлиного гнезда» был способен, используя преимущества положения укрепления, успешно противостоять даже войску, превосходящему его численно в сто раз. В довершение ко всему, крепость располагалась в конце плодородной долины под названием Рудбар, с почвой, пригодной для сельскохозяйственной обработки, что позволяло производить и заготовлять, в мирное время, в большом количестве провизию для продовольственного снабжения крепостного гарнизона.

«Это была цитадель, входы и выходы которой, а также подступы и подходы были укреплены каменной стеной и покрытым свинцом крепостными валом» – писал Джувейни об Аламуте на момент его сдачи монголам. Справедливости ради, следует заметить, что таким он стал за столетия измаилитского владычества. Но ко времени появления под его стенами Хасана ибн-Саббаха, часть стен горной крепости заметно обветшала и нуждалась в ремонте..

Тем не менее, взять штурмом превосходно укрепленный, как людьми, так и природой, Аламут было практически невозможно. Если верить упомянутому нами выше иранскому летописцу Рашид ад-Дин Фазлуллаху ибн Абуль Хайр Али Хамадани, автору фундаментального исторического труда «Сборник летописей» («Джами ат-таварих»), монгольский хан Хулагу, после сдачи «Орлиного гнезда» изнуренными долгой осадой низаритами монголам в 1256 году, поднялся наверх для осмотра покорившейся ему твердыни, и «от величия той горы прикусил зубами палец изумления». Возможно, хан даже сказал своим спутникам, как впоследствии – соратник Наполеона генерал Каффарелли при сдаче французам главной крепости ордена иоаннитов-госпитальеров на острове Мальта: «Хорошо, что внутри были люди, чтобы открыть нам ворота!», или что-нибудь в этом роде. Но история об этом умалчивает…

Хасан был человеком умным, и понимал, что с имевшимися в его распоряжении силами крепость взять приступом не сможет. Однако даже самые мощные стены не устоят перед более изощренной тактикой. Хасан решил применить военную хитрость. Разработанный им план захвата Аламута был поистине шедевром стратегии. В 1090 году, за шесть лет др начала первго «вооруженного паломничества» западноевропейских «франков» в Землю Воплощения, «даис» начал приводить свой план взятия Аламута в действие. Первым делом он наводнил район, прилегавший к крепости, множеством «даисов», принявшихся усердно обращать в измаилизм тех представителей местного населения, которые до сих пор оставались незатронутыми измаилитской пропогандой. Сельджукский визирь – тот самый Низам аль-Мульк, который, согласно упомянутой выше легенде, якобы учился вместе с Хасаном в медресе, не на шутку встревоженный угрозой султанату, исходившей от Хасана (которого визирь считал «засланным казачком» – агентом египетских Фатимидов), разослал по державе грамоты-фирманы с приказом взять смутьяна под стражу. Однако Хасан бесследно исчез, как будто «растворился», и, добравшись неузнанным до Аламута, методично готовился овладеть этой горной твердыней.