Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Бескровное взятие Аламута стало впечатляющим началом организованного Хасаном ибн-Сабахом измаилитского движения сопротивления сельджукам, ознаменовавшим собой изменение политики, проводимой измаилитами в Иране. До сих пор они действовали подпольно и тайно, однако эффектное взятие Аламута придало измаилитам региона уверенности в своих силах и способности вступить в открытую борьбу с сельджуками. Однако Хасан полностью отдавал себе отчет в том, что резкая реакция со стороны тюрок не заставит себя долго ждать. Он направил все свои усилия на быстрое и энергичное укрепление фортификационных сооружений доставшейся ему без пролития крови твердыни, восстановление ее стен, во многих местах обветшавшие в предшествующий период заброшенности и упадка, а также налаживание водоснабжения, что было не менее (если не более) важно. Полностью сознавая, что будет вынужден, вместе со своими людьми, жить за счет прилегающей к Аламуту местности, он, с целью максимального увеличения объема сельскохозяйственного производства, позаботился о создании в простиравшейся у его подножия долины разветвленной системы орошения, и о посадке многочисленных плодовых деревьев. Затем он занялся созданием вокруг собственно Аламута внешнего оборонительного пояса. С этой целью Хасан овладел – аналогичным способом – целый ряд других крепостей, расположенных на высоких горных вершинах вокруг своей штаб-квартиры, а также построил ряд новых укреплений на других возвышенностях, представлявшихся ему неприступными. При выборе мест их постройки он руководствовался вполне определенными требованиями. Все они должны были располагаться на большой высоте, иметь внушительный, величественный вид и обеспечивать обороняющим их гарнизонам возможность держать оборону продолжительное время, даже перед лицом многократно превосходящего противника. Одновременно он продолжал свою миссию – успешно обращал, или, если угодно, вербовал все новых адептов к вящей славе измаилитского дела, расширяя социально-военную базу низаритского ордена и укрепляя свои позиции в регионе.

Как бесстрастно сообщал иранский летописец:

«Завладев Аламутом, Хасан напряг все силы, чтобы захватить округа, смежные с Аламутом, или места, близкие к нему. Он овладел ими путем обмана своей проповедью. Что же до тех мест, где не были обмануты его речами, он завладевал ими убийствами, войной и кровопролитием. Везде, где он находил утес, годный для укрепления, он закладывал фундамент крепости».

Вообще Хасан ибн Саббах вел себя совершенно непонятно для властей предержащих (как духовных, так и светских) тюркского султаната Сельджукидов. Так еще никто себя не вел в исламском мире. Обычно пророки нового толка (или подтолка) в исламе, включая измаилитских, странствовали из селения в селение, из города в город, скрываясь от властей, и проповедовали втайне. Хасан же засел в неприступной горной твердыне и с высоты ее грозных башен открыто и дерзко бросал вызов всем владыкам земным. Со всех концов не только султаната Сельджукидов, но и всего необъятного исламского мира к нему стекались все новые сторонники. Уходя в «Орлиное гнездо», человек становился неподвластным владыкам земным, будь то сам сельджукский султан или «опекаемый» им аббасидский халиф. Что же касается его загробного блаженства в лучшем мире, то заботу об этом всецело брал на себя Хасан ибн Саббах.

Не следует забывать, что для человека Средневековья (причем не только измаилита, не только шиита и не только мусульманина вообще!) рай и ад были понятиями не менее реальными, чем окружающая его земная действительность.

Короче говоря, число сторонников Хасана возрастало, но вместе с тем возрастали и опасения сельджукских властей.