Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Между тем, измаилитский мятеж приобретал все большие масштабы. Особенно успешно антисельджукское восстание развивалось в области под названием Кухистан, на границе между современным Ираном и Афганистаном. Его не слишком многочисленное население было сосредоточено в основном в ряде оазисов, разбросанных по обширной соляной пустыне. Изолированное расположение, суровая жизнь, тяжелые условия существования всегда способствовали независимости Кухистана, населенного гордыми и вспыльчивыми по натуре людьми, особенно остро и болезненно воспринимавшие всякую неправду и несправедливость, но вынужденными, скрепя сердце, смиряться с ними, при отсутствии харизматичного вождя, способного поднять их на борьбу. В описываемое время область находилась под жестоким гнетом властолюбивого и агрессивного сельджукского владыки. Вдохновленный проповедью направленного Хасаном ибн Саббахом (чья харизматичность не подлежала сомнению) в Кухистан опытного и красноречивого «даиса» по имени Хусейн Каини (или Хусейн из Каина), весь изнывавший под сельджукским гнетом, регион буквально взорвался, подобно вулкану. Всегда склонное и восприимчивое к эзотерическим религиям (Кухистан даже под властью Арабского халифата продолжал хранить верность иранской маздаяснийской вере, пока не стал сферой успешной шиитской проповеди), население региона поднялось на борьбу с оккупировавшими его тюркскими захватчиками. Под влиянием успехов восставших кухистанцев сельджукское иго было свергнуто местным населением и других частей Ирана. Так в огне и крови рождалось новое, орденское измаилитское государство.

Хасан своими проповедями затронул самые сокровенные душевные струны своей паствы, искусно взывая к глубоко укоренившейся ненавистью иранцев к сельджукской власти. Эта ненависть имела не только религиозные (иранцы-шииты против сельджуков-суннитов), но и социальные, а также «националистические» корни. При желании можно видеть в Хасане ибн Саббахе проповедника «теологии ненависти», предтечу «ариософов» и других расистов более поздних эпох. Однако, прежде чем произносить над ним свой приговор, не помешало бы учесть, что подобные взгляды были распространены среди иранцев издавна – еще древний арийский пророк и основатель маздаяснийской веры Заратустра-Зердешт-Зардушт именовал в своих «Гатах» кочевников-туранцев (с которыми иранцы, а за иранцами – и арабы впоследствии стали, по созвучию, ассоциировать тюрков-турок), нападавших на праведных земледельцев Ирана (Арианы, то есть «страны ариев») порождениями злых духов – дайвов (дэвов, дивов) и самого Князя Тьмы, духа Лжи и Зла – Ангхро-Майнью (Аримана). Мало того! «Вредными демонами» («демонами-вредителями») и «порождениями Аримана» оседлые иранские маздаяснийцы называли кочевые скотоводческие племена не только тюркского происхождения, но и, например, парфян или арабов-бедуинов – тайев.

Аналогичные упоминания содержатся в разных частях священной книге ариев-маздаяснийцев древнего Ирана – «Авесте». После грехопадения первого (согласно авестийским книгам «Видевдат», 2 и «Яшт», 13.130) или третьего (согласно остальным авестийским текстам) земного правителя Йимы (у мусульман его именовали Джамшидом), в мир пришло Зло. Высшее творение Духа Добра и Правды Ахура-Мазды (Оромазда, Ормазда, Ормузда) – род людской – стал несовершенен духовно и телесно, люди не только утратили земное бессмертие, но и приобрели физические недостатки (которые считались «печатью» Аримана»). Появились целые «народы-храфстра» («храфстра» означает по-авестийски «мерзость», «скверна», «нечисть», «злодать»), целые «дэвовские (демонические, бесовские) расы»: «Говорят, что Йима, когда величие (то есть «Хварно – Божественная Благодать», а по другому толкованию – разум) покинуло его, из страха перед дэвами (демонами, бесами) взял дэва женского (пола) в жены, а Йимак, которая была (его) сестрой, отдал в жены дэву; и от них пошли…люди-обезьяны, и… другие всяческие уродства; к «народам-храфстра» в «Авесте» причисляются, кстати, и негры.