Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Как мы увидим ниже (раздел III, гл. 2), церковь киевского монастыря Св. Георгия, посвященная небесному патрону Ярослава Владимировича, была освящена 26 ноября 1051 года – следовательно, она была возведена сразу после Св. Софии Новгородской, освященной в 1049/50 году. Судя по порядку перечисления храмов в статье ПВЛ 6545 года, последней была возведена церковь монастыря Св. Ирины, посвященная святой покровительнице уже покойной жены Ярослава Ирины-Ингигерды († 1050), но одновременно напоминавшая и о своей константинопольской тезке и также находившаяся рядом со Св. Софией. В Св. Георгии и Св. Ирине был использован тот же упрощенный вариант Св. Софии Киевской, что и в Новгороде: три апсиды при пяти «нефах», одна вместо двух лестничных башен и полное отсутствие галерей. Оба храма известны только по раскопанным археологами фундаментам: к югу от Св. Софии, в Георгиевском переулке, и на митрополичьей усадьбе (отождествлявшийся со Св. Ириной храм на Владимирской улице – это, по всей видимости, собор Янчина монастыря конца XI века[117]). Общие их размеры практически идентичны размерам наоса Св. Софии Киевской (27×24,8 м), а основой конструкции здесь остаются крестчатые столпы, но вынос их лопаток, как и в Чернигове и Новгороде, значительно сокращен. Впрочем, обе эти патрональные церкви Ярослава и его супруги были богато украшены. Примечательно, что в связи со строительством Св. Георгия Пролог упоминает работу местных, киевских строителей (см. раздел III, гл. 2), правда, как поденщиков, то есть в качестве вспомогательной силы.

Таким образом, на всем протяжении каменного строительства Ярослава Владимировича мы видим работу только одной артели одновременно: в первых двух третях 1030-х годов в Киеве, в конце 1030-х (и начале 1040-х?) годов в Чернигове, в 1045–1049 годах в Новгороде и в начале 1050-х годов – снова в Киеве. Показательно, что из-за этого в 1051 году Ярослав вынужден был построить в Вышгороде над мощами свв. Бориса и Глеба, прославленными им во святых, деревянный (пусть и пятикупольный) храм. Ранняя смерть Мстислава отдала инициативу в монументальном строительстве второй четверти – середины XI века в руки Ярослава, который смог объединить пришлых византийских мастеров разного происхождения и создать новый архитектурный стиль, ставший общим для всей Руси и оказывавший здесь влияние вплоть до конца XI века. Показательно, что аналогичное «смешение стилей» происходило параллельно и в Византии, где на императорских заказах 1030–1050-х годов соединялись мастера из Константинополя, Южной Анатолии и Эллады. Особо следует отметить крупный размер построек Ярослава, впрочем, вполне естественный, ведь молодые города и епископии Руси: Киев, Чернигов, Новгород – нуждались в репрезентативных постройках и соборных храмах. Величественные здания отражали мощь Русской державы, демонстрировали те ресурсы, которые были у ее правителя, и показывали попытку ее князя соперничать с Византией (ср. раздел III, гл. 2).

3. Установление культа свв. Бориса и Глеба

Укрепление Ярославом Владимировичем престижа молодой Русской церкви требовало и создания в ней собственных культов, способных конкурировать с заимствованными из Византии[118]. Таким культом стало почитание его братьев Бориса (в крещении Роман) и Глеба (в крещении Давид), убитых в междоусобной войне между сыновьями Владимира в 1015 году. Все древнерусские источники приписывают их убийство Святополку, однако некоторые ученые, основываясь на скандинавской «Пряди об Эймунде» XIII—ΧIV веков, считают убийцей самого Ярослава, пытавшегося позднее скрыть следы этого при помощи церковного прославления Бориса и Глеба[119], хотя эта версия ставится под сомнение другими исследователями[120]. Как бы то ни было, Ярослав с самого начала своего правления обращает внимание на погребение братьев: сразу после смерти Святополка и своего вокняжения он приказывает разыскать останки Глеба, а через год, то есть в 1020 году, случайно найденное тело князя, убитого на реке Смядыне под Смоленском, было по его приказу перезахоронено рядом с останками Бориса в церкви Св. Василия в Вышгороде. Однако никаких церемоний или элементов почитания братьев как святых в источниках при этом не упоминается[121].