Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Ни в Византии, ни в Древней Руси вообще не было общепринятого чина перенесения мощей и останков. Но поскольку мощи переносили чаще всего в связи с освящением нового храма, то обычно их и использовали для его освящения[130]. Уже в самых ранних византийских евхологиях (конец VIII–X век) чин освящения церкви состоит из двух чинов, разных по своему происхождению (восточного и константинопольского): собственно освящения храма и его престола, которое заключалось в омовении, помазании и облачении последнего, и энкении-«обновления», то есть торжественной процессии с мощами, начинающейся в другом храме и заканчивающейся в освящаемой церкви[131]. Несмотря на указание ранних евхологиев на совершение чина энкении «в тот же день, в который освящается молитвенный дом»[132], проведение обоих чинов занимало все равно два световых дня (но один литургический, начинавшийся на закате): чин обновления должен был начинаться вечером того дня, когда совершался чин освящения храма и престола и когда мощи для чина обновления поставлялись в другом храме, – «наутро» (ἕωθεν), то есть на рассвете следующего дня, возглавляющий торжества архиерей начинал процессию с ними в освящаемую церковь. Такое торжественное двухдневное чинопоследование освящения церкви, однако, вскоре упрощается, и два составляющих его чина сливаются в один, как видно уже из евхологиев начала XI века[133].

Как же вписываются в эту картину перенесения останков свв. Бориса и Глеба? Каждое из четырех вышеупомянутых празднеств имеет свою собственную структуру[134]. Первое описано практически идентично в «Чтении о Борисе и Глебе» Нестора (далее – ЧН) и анонимном «Сказании о святых мучениках Борисе и Глебе» (далее – СБГ)[135]. Оно было простым по своей структуре и предполагало лишь перенесение останков, без освящения церкви в Вышгороде: на месте сгоревшего деревянного храма Св. Василия был построен не новый, а простая клеть, куда затем их перенесли. Впрочем, ЧН и СБГ несколько расходятся в описании порядка празднества: согласно первому, митрополит Иоанн с процессией выступил в Вышгород с утра, открыл и перенес останки и совершил «святую службу»; согласно второму, архиепископ совершил после установки клети всенощное бдение, то есть начал службу вечером, а на следующий день открыл и перенес останки. Последнее описание выглядит правдоподобней, так как добраться в Вышгород из Киева, открыть останки, перенести их и совершить службу за один день довольно затруднительно (кроме того, под «святой службой» обычно понимается литургия, которую в такой день вряд ли служили вечером). Однако и указание ЧН на совершение литургии не выглядит невозможным – в таком случае упоминание о ней в общем источнике было опущено в конце описания СБГ. Таким образом, первые борисоглебские торжества представляли собой чинопоследование, состоящее из всенощной, открытия и перенесения останков и, возможно, литургии. Формально оно заняло два дня, однако с точки зрения церковного календаря это были одни богослужебные сутки, начинающиеся с закатом солнца. Типологически внесение останков братьев в новопостроенное здание похоже на «обновление», однако здесь отсутствует момент собственно освящения храма[136], а статус останков братьев остается неясен.