Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Через некоторое время князь Ярослав приступил к строительству нового, тоже деревянного, пятиглавого храма, возведение которого также завершилось торжественным праздником[137]. Его датировка долго была предметом дискуссии[138], однако, как кажется, напрасной. Во-первых, между вторым торжеством и смертью Ярослава (в 1054 году) в ЧН упомянуто только одно чудо, а в СБГ – ни одного. Во-вторых, согласно СБГ, через двадцать лет после освящения ярославовой церкви митрополитом Иоанном его сын Изяслав задумал поставить новую, которая и была освящена в 1072 году. Недоумение у исследователей здесь вызывало то, что в 1052 году митрополитом был уже не Иоанн, а Иларион, который стал им в 1051 году[139] и чьим преемником был Ефрем, остававшийся на кафедре, как мы теперь знаем, по крайней мере, до 1055 года (см. раздел IV, гл. 1). Однако следует заметить, что двадцать лет СБГ отсчитывает не от даты освящения нового храма, а от его задумки Изяславом («и минувъшемъ лѣтомъ 20, и цьрькви уже обетъшавъши, и умысли Изяславъ возградити цьрьковь нову»), реализация которой при возведении деревянной церкви, впрочем, не могла превышать одного года (с 1071 по 1072). Следовательно, освящение построенного Ярославом вышгородского храма состоялось 24 июля 1051 года, а первое борисоглебское торжество, отделенное от второго в ЧН и СБГ двумя близкими по времени чудесами, имело место незадолго до второго, то есть в конце 1040-х – 1050 году; ниже (раздел II, гл. 1) мы увидим, что отсутствие упоминания святых братьев в «Слове о законе и благодати» может сократить эту датировку до 1049–1050 годов. Датировка освящения 1051 годом объясняет и выбор дерева в качестве материала для постройки нового вышгородского храма: мастера каменных дел были заняты в этот момент, как мы видели выше (раздел I, гл. 2), на возведении патрональной церкви князя – Св. Георгия в Киеве.

Второе борисоглебское торжество проходило также в один день: освящение храма и помещение в нем останков произошло 24 июля, что подчеркнуто в СБГ: «в ть же дьнь и цьркы священа, и пренесена быста святая». Это действо завершается литургией и следующим за ним восьмидневным празднеством, которое представляло собой, очевидно, длительное пиршество (см. ниже). Следует обратить внимание на слова ЧН «обновление, рекше священие» – автор поясняет читателям, что речь идет не о возобновлении храма, а о его освящении. Однако выше мы видели, что «обновление» – это та часть освящения храма, в которой в него переносятся мощи. СБГ описывает порядок торжества так: «и пренесоша святая, и цьрьковь святиша», и, следовательно, мощи, которыми была «обновлена» церковь, – это тела Бориса и Глеба, а использование останков умершего для освящения церкви равнозначно признанию его святости. Прославление Бориса и Глеба как святых дополняется установлением их памяти под 24 июля: включение святого в местный календарь было основной формой признания святости. Здесь «канонизационный» аспект подчеркивается и тем, что перенесение мощей и установление памяти святых были специально приурочены ко дню убийства Бориса, новая церковь не носит больше имени св. Василия, а с этого момента начинается наречение детей Ярославичей и Всеслава Полоцкого именами Борис, Глеб, Роман и Давыд[140]. Более того, можно говорить даже о целенаправленном создании борисоглебского культа: Ярослав помещает в храме поклонный образ своих святых братьев, а митрополит, действуя отчасти как ктитор (он и уезжает из Вышгорода позже князя), устанавливает в новоосвященной церкви цикл ежедневных богослужений, связанных с почитанием святых князей. Возможно, именно митрополиту Иоанну I принадлежит и сама служба свв. Борису и Глебу[141].

Однако, несмотря на вроде бы закрепленную действиями митрополита-грека Иоанна «канонизацию» Бориса и Глеба, сомнения в их святости появились у нового греческого митрополита, Георгия (1060 – после 1073), при перезахоронении их мощей в 1072 году, описание которого мы знаем в двух версиях: ЧН и СБГ-ПВЛ[142]. Основное действо происходит в два дня: в субботу освящается храм, а в воскресенье переносятся сами мощи. В ЧН снова использовано слово «обновление», то есть вторая, заключительная часть чина, а, кроме того, упомянутое после него совершение литургии (как и во второй день) было бы невозможно в не освященном до конца храме, что указывает на то, что храм был полностью освящен в первый день торжеств. Такой порядок описан в ЧН; СБГ и ПВЛ, восходящие к общему источнику, но оба содержащие дополнительную информацию, совпадающую с ЧН, опускают описание освящения, описывая только перенесение мощей, зато сообщают, что литургия служилась и на второй день, после перенесения мощей. Описанный в ЧН порядок освящения храма явно неслучаен: сам митрополит Георгий в своих ответах игумену Герману указывает, что освящение церкви совершается в один литургический день и что после входа процессии в храм в нем сразу служится первая литургия[143].