Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Далее, после небольшого догматического введения, следуют семнадцать оппозиций «яко человѣкъ – яко Богъ» из Нового Завета: от воплощения до Воскресения, где в конце автор возвращается к теме не принимающих Христа иудеев, которая продолжается перечислением не оцененных ими благодеяний («Христосъ слѣпыа ихъ просвѣти… – Они яко злодѣа мучивше…», «Приде бо Спасъ – и не приать бысть от Израиля») и притчей о винограднике. Затем две эти темы, смены места поклонения Богу и противления Ему иудеев, соединяются воедино в перечислении пророчеств об Иерусалиме и Израиле. Заканчивается новозаветная часть рассказом об отослании учеников на проповедь народам (то есть язычникам) вместо неблагодарных иудеев: «Нъ ново учение – новы мѣхы, новы языкы!»

И здесь происходит логичный переход к рассказу о распространении христианства в мире. Но одновременно с этим Иларион сразу же вводит тему христианской Руси:

Вѣра бо благодѣтьнаа по всеи земли прострѣся и до нашего языка рускааго доиде.

И законное езеро прѣсъше – евангельскыи же источникъ наводнився и всю землю покрывъ, и до насъ разлиася.

Се бо уже и мы съ всѣми христиаными славимъ Святую Троицу – и Иудеа молчить.

Противопоставление Руси иудеям имеет здесь, однако, не конкретный смысл, а, как и выше, общий, всехристианский: «Христос славимъ бываеть – а иудеи кленоми», «языци приведени – а иудеи отриновени». А вот следующая тема противопоставления язычества и христианства звучит уже более актуально для Руси:

И уже не идолослужителе зовемся – нъ христиании, не еще безнадежници – нъ уповающе въ жизнь вѣчную.

И уже не капище сътонино съграждаемь – нъ Христовы церкви зиждемь.

… уже не закалаемь бѣсомъ другъ друга – нъ Христос за ны закалаемь бываеть и дробимъ въ жертву Богу и Отьцю.

И уже не жерьтвеныа крове въкушающе, погыбаемь – нъ Христовы пречистыа крове въкушающе, съпасаемся.

Пустѣ бо и прѣсъхлѣ земли нашей сущи, идольскому зною исушивъши ю́ – вънезаапу потече источникъ евангельскыи, напаая всю землю нашу.

И потыкающемся намъ въ путех погыбели… моляше идолы… – посѣти насъ человѣколюбие Божие.

И уже не послѣдуемь бѣсомъ – нъ ясно славимъ Христа Бога нашего.

Далее следуют еще восемь подобных оппозиций, а также пятнадцать пророчеств о прославлении Бога всеми народами.

Введя Русь в контекст распространения христианства по всей земле, автор предлагает новую параллель:

Хвалить же похвалныими гласы Римьскаа страна Петра и Паула, имаже вѣроваша въ Исуса Христа, Сына Божиа; Асиа и Ефесъ, и Патмъ Иоанна Богословьца, Индиа Фому, Египетъ Марка – Похвалимъ же и мы, по силѣ нашеи, малыими похвалами великаа и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера.

Это уже не противопоставление, а сопоставление Владимира, как просветителя Руси, с апостолами, которые были просветителями христианских стран (и в посвященной которым церкви Иларион служил). Параллели и антитезы служат теперь для начинающейся здесь похвалы Владимиру, которого автор периодически называет его христианским именем Василий: