Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

Более того, память этого знакового для Ярослава освящения, согласно проложному сказанию, была введена в месяцеслов как общерусский праздник: «И заповеда по всей Руси творити праздникъ святаго Георгиа месяца ноября въ 26 день». Это вводило Св. Георгия в круг важнейших храмов Руси, типа Десятинной церкви и Свв. Бориса и Глеба (упомянутых в этом проложном сказании) в Вышгороде: показательно, что в месяцесловах не закрепилась даже память освящения Св. Софии в 1037 году (вероятно, вытесненная памятью ее нового освящения в 1052 году, см. раздел IV, гл. 2).

Освящение храма было отмечено и составлением особого синаксарного текста. Если другие проложные памяти освящения русских храмов черпают свое содержание из летописи, то на освящение Св. Георгия был составлен специальный текст (см. выше), вошедший в 1160–1170-х годах в состав Пролога. Приведем здесь его целиком:

Блаженный и приснопамятный всея рускыя земля князь Ярославъ, нареченный въ святем крещении Георгий, сынъ Володимерь, крестившаго рускую землю, братъ же святою мученику Бориса и Глеба. Си восхоте създати церковь в свое имя, святаго Георгиа, да емуже восхоте, то и сътвори.

И яко начаша здати ю, и не бе у нея многъ делатель. И се видевъ, князь призва тиуна и рече: «Почто немного у церкви делатель?» Тиун же рече: «Господине, понеже дело властельско есть, и боятся людие, егда труд подъимше, найма лишени будут». И рече князь: «Аще тако есть, то азъ сице сътворю». И повеле куны возити на возех в комары Золотыхъ воротъ. И возвестиша на торгу людемъ, да възмет кождо по ногате на день; и бысть множество делающих, и тако вскоре сконча церковь.

И святи ю Ларионом митрополитомъ месяца ноября въ 26 день, и створи в ней настолование новоставимымъ епископомъ. И заповеда по всей Руси творити праздникъ святаго Георгиа месяца ноября въ 26 день.

Текст четко распадается на три части: похвала Ярославу и его замыслу; история строительства; освящение, дальнейшие действия в храме и установление памяти. Первая часть представляет собой риторическое введение, третья – заключение (см. также раздел II, гл. 3, и раздел III, гл. 2), а вот вторая – неожиданный для проложных текстов рассказ о сложностях при строительстве храма. Эта необычность оказывается, однако, легко объяснима, если отыскать источник данного сюжета. А им оказывается не что иное, как «Сказание о Великой церкви» (то есть Св. Софии Константинопольской) последней трети IX века. В главе 9 там рассказывается об очередном проявлении мудрости императора Юстиниана при строительстве Св. Софии:

Ведь каждый день из дворца привозили серебряные милиарисии и складывали их в орологии, и все, кто передвигали камни, получали в день по одной серебряной [монете], чтобы никто из них не унывал и не злословил. Ведь один из носивших камни, который разгневался и восстонал, упал на землю и расшибся[367].

Таким образом, Ярослав подспудно сравнивается в проложном сказании с мудрым Юстинианом – идеалом византийского императора. Заимствование сюжета автором проложного сказания, впрочем, не означает, что описание строительства храма Св. Георгия в нем – чистая фикция. Мудрый совет князю поступить так мог дать кто-то знакомый со «Сказанием о Великой церкви». Впрочем, его славянского перевода в XI веке, по всей видимости, еще не существовало, и потому такой советчик должен был быть знаком с греческим оригиналом текста.