Князь и митрополит. Первый кризис Русской церкви (1049-1058)

И здесь следует обратить внимание на интересный факт: если в первых по времени упоминаниях Луки в летописях (под 6544 (1038/39) годом в ПВЛ и под 6563 (1055/56) годом в НIЛмл[730]) он назван епископом, то в двух последующих (под 6566 (1058/59) годом в НIЛмл и под 6568 (1060/61) годом в НIVЛ, о его смерти[731]) – архиепископом[732]. Совсем странно выглядит пара епископ-архиепископ в статьях НIЛмл 6563 и 6566 годов, особенно если они действительно представляют собой одно разрезанное надвое древнее известие: получается, что Лука уехал на суд к митрополиту епископом, а вернулся архиепископом. Между тем, как показал недавно А. А. Гиппиус[733], титул архиепископа новгородский иерарх получил уже в XI веке.

Однако, имея титул архиепископа, новгородский владыка не был архиепископом ни в одном из двух византийских смыслов этого термина: ни митрополитом или патриархом, именовавшимся по традиции архиепископом[734], ни автокефальным архиепископом, подчинявшимся напрямую патриарху, а не местному митрополиту[735]. Не стоит ли за этим уникальным явлением попытка Луки получить во время церковно-политической турбулентности 1054 года (см. раздел V, гл. 2) статус архиепископа[736], которая и привела к его надуманному обвинению и трехлетнему отстранению от руководства Новгородской епархией? Стать автокефальным архиепископом Луке не удалось, но титул архиепископа, полученный, возможно, уже после 1055 года, он за собой сохранил.

Показательны и обстоятельства смерти Луки Жидяты, описанные в летописях НСГ под 6568 (1060/61) годом: он умер на реке Копыси, возвращаясь из Киева. Учитывая его сложные отношения с митрополитом Ефремом и трехлетнее заточение в Киеве, следовало бы найти важную причину для такой поездки. Такой причиной мог быть, однако, приезд нового митрополита Георгия, который прибыл на Русь из Константинополя до зимы 1062–1063 годов (см. раздел IV, гл. 2). Для Луки, находившегося в жестком конфликте с Ефремом, важно было выстроить хорошие отношения с новым митрополитом-греком, в том числе касательно титула архиепископа.

Как бы то ни было, наказание Луки митрополитом Ефремом не было напрямую связано ни со смертью его «покровителя» Ярослава, ни с антилатинской истерией после «Великой схизмы» 1054 года. Обвинение Ефрема было надуманным, призванным отстранить авторитетного епископа (к 1055 году Лука занимал кафедру уже 19 лет) от управления важной епархией и заточить его в киевский монастырь и имело под собой политическую подоплеку. Расстояние в три года между приездом Ефрема и судом над Лукой говорит скорее не о мести за избрание Илариона, а о попытке избавиться от сильного конкурента в обстановке обострения церковно-политической борьбы после смерти Ярослава. Возможно, что в тот момент Лука, лишенный политической поддержки из-за смерти своего патрона Владимира и отсутствия в Новгороде князя, пытался укрепить свои позиции за счет получения статуса архиепископа, что и вызвало противодействие Киевского митрополита Ефрема. В свою очередь, Изяслав Ярославич, как князь Новгорода, мог санкционировать такой шаг митрополита из-за опасной близости Луки к покойному Владимиру Ярославичу, ведь ровно в это время Новгород обозначается местным посадником как «стол Владимира» (см. раздел III, гл. 3), а его сын-изгой Ростислав имел сторонников среди новгородской элиты.

Заключение

Проанализировав все источники, связанные с кризисом в Русской церкви середины XI века, попытаемся реконструировать общую картину событий.

Князь Ярослав Владимирович, консолидировавший к 1036 году власть над всей Русью (кроме Полоцка) и занимавшийся в 1030–1040-х годах активным храмовым строительством, в конце 1040-х годов начинает деятельность по укреплению позиций Русской церкви в разных направлениях. С одной стороны, он утверждает первый русский культ – свв. Бориса и Глеба: в конце 1040-х – 1050-х годах, при участии митрополита Иоанна, князь открывает и перезахоранивает останки своих братьев, а 24 июля 1051 года освящает посвященный им храм в Вышгороде их мощами. С другой стороны, он готовит почву для повышения самостоятельности Русской митрополии, идейная основа под которую была подведена, вероятно, в 1049 году в «Слове о законе и благодати» Иларионом Русином, пресвитером княжеского дворцового храма на Берестове. Образованный монах Иларион, очевидно, заранее рассматривался Ярославом как кандидат на киевскую кафедру после ухода Иоанна.