Князь Шаховской: Путь русского либерала

Однако политическая подоплека затеваемого учреждения проступала вполне отчетливо. Вскоре после открытия в обществе возник конфликт, грозящий ему неминуемым закрытием, если бы в дело не вмешалась известная нам уже «варшавская компания». Об обществе пошла молва как о союзе реакционеров и карьеристов. В студенчестве поднялся шум. 8 апреля 1882 года состоялось экстренное общее собрание под председательством О. Ф. Миллера. Достигнуть желанного мира было не легко, пылали оба крайних лагеря. Радикалы предпочитали довести дело до шумного конца, то есть или вытеснить реакционеров, или «взорвать» изнутри общество; оставить все по-прежнему они не желали. Кипятилась и правая часть, настаивая на том, что или их оппоненты возьмут назад обвинения, или пусть выходят из общества. Обстановка была накалена. В конце концов восторжествовало меньшинство, которое сумело убедить конфликтующие стороны в необходимости сохранения общества в чистом виде «научно-литературного союза». В числе этих студентов как раз оказались члены «Ольденбургского кружка»^{123}.

Дмитрий Шаховской и Федор Ольденбург, два признанных лидера варшавского землячества, предприняли еще ранее попытку разрешить кризис и направились на переговоры: первый — к товарищу председателя общества молодому историку литературы И. А. Шляпкину, второй — к графу А. Ф. Гейдену. Им удалось убедить своих собеседников в том, что студенческое общество в своей деятельности должно руководствоваться утвержденными в уставе целями и не отвлекаться на посторонние, в том числе — на политику. О. Ф. Миллер, с которым также встречались Д. Шаховской и Ф. Ольденбург, поддержал их позицию и согласился остаться на своем посту^{124}.

Интерес к обществу и авторитет председателя пересилили: голосование на общем собрании поддержало предложение О. Ф. Миллера «предать происшествие забвению, приняться за скромный созидательный труд». Конфликт в студенческом научно-литературном обществе был разрешен. «Белоподкладочники» (27 человек) демонстративно вышли из его состава, и с момента размежевания оно приобрело тот вид, который запечатлелся затем в истории русской науки и общественного движения.

Намерение оградить студенческое научно-литературное общество от чуждых для него политических целей было глубоко продуманным решением друзей «Ольденбургского кружка». Иван Гревс вспоминал: «Мы лелеяли надежду, что оно по мере развития будет вовлекать в свои рамки все большее количество деятельных элементов из студенчества различных направлений, воспитывать их товарищеским взаимовлиянием в нормах созидающего производительного труда — и тем разумно отвлекать от преждевременного революционаризма, подкашивающего силы еще несложившейся личности, или от реакционности, опустошающей, может быть, особенно ядовито именно юношеские сердца. Насаждение прогрессивного идеализма, освобождающего от незрелой партийности, но движущего к идейности и самоотвержению, — таковою строилась общая задача; а научная работа и в ней товарищеское сближение рисовалось наилучшим путем»^{125}.

Судя по всему, Шаховской и его товарищи в разрешении конфликта в научно-литературном обществе руководствовались рядом принципиальных соображений. Это и невозможность и непродуктивность обсуждения каких-либо политических вопросов в складывающейся обстановке, и искреннее желание не допустить раскола в студенческой среде и сохранить самодеятельную организацию учащихся, ценную уже саму по себе^{126}. Важную роль играло и то обстоятельство, что для членов «Ольденбургского кружка», по сравнению с другими студентами их поколения и особенно с определенным кругом их предшественников 1860—1870-х годов, все многообразие жизни не сводилось только к политическим интересам. Их взгляд на жизнь был гораздо шире рамок политических пристрастий.

Обращение к общим проблемам бытия, вопросам философии, литературы, истории, морали и религии характерно для Д. И. Шаховского и в юности, и в студенческую пору. Свое место в этом ряду занимала наука, а для некоторых членов кружка — Ф. Ф. Ольденбурга, С. Ф. Ольденбурга, В. И. Вернадского, например, она уже в это время стала во многом определяющим делом. В глубоком проникновении в мир научных идей можно найти некоторое сходство «ольденбурговцев» с представителями так называемых «академиков» — группой студентов, для которых занятие «чистой» наукой было предпочтительнее всего остального. Но сходство здесь было лишь внешнее. Ведь «аполитизм» Д. И. Шаховского и его друзей был вынужденным, и не только по необходимости, но и в силу того, что собственные политические взгляды их круга еще не созрели окончательно.