«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Не исключая отдельные примеры более ранних пожалований, видимо, именно начало 1540-х гг. стало началом широких поместных раздач[491]. Косвенно это предположение подтверждается неопределенным статусом Смоленска в Дворовой тетради. Известные по посольским книгам смоленские помещики в этом источнике были расписаны по другим городам: Р.С. Шонуров (Шокуров) по Вязьме, а Е.Р. Шушерин – по Дорогобужу. Территориальная структура Дворовой тетради сложилась в конце 1530-х гг. Отсутствие в ней рубрики «Смоленск» говорит о том, что смоленские помещики не образовывали отдельную корпорацию. Подобная тенденция была отмечена П.В. Чеченковым на примере нижегородских помещиков Приклонских, записанных в Дворовой тетради по Владимиру. В Нижнем Новгороде категория дворовых детей боярских также оформилась лишь к концу XVI в.[492]

Смоленские помещики как отдельная единица русской армии не участвовали в Казанской кампании 1553 г. Первое их упоминание в разрядах относится к 1555 г.[493]

Можно догадываться о причинах замораживания поместных раздач на территории Смоленского уезда. Могла сыграть свою роль жалованная грамота, выданная Василием III в 1514 г. Смоленской земле. В определенных моментах она сохраняла свое значение спустя десятилетия с момента ее выдачи. В.Б. Кобрин приводил примеры запрета приобретать вотчины на территории Смоленской земли московским монастырям[494]. Обещание «розводу нам князем, и бояром, и мещаном, и черным людем, и всем людем Смоленские земли никак не учинити» формально не было нарушено. «Выводы» сопровождались обменом (равноценным?) смоленских земель на владения в центре страны с сохранением комплекса владельческих прав. Конфискации же земель у откровенных «изменников» не подпадали под это правило. Подобное вольное толкование юридических норм было характерно для московской делопроизводственной практики, о чем свидетельствует приводимый ранее пример с И. Ботвиньевым.

Не стоит забывать о том, что Смоленск долгое время оставался камнем преткновения в вопросе о заключении вечного мира, заинтересованность в котором в Москве была достаточно велика.

Во втором десятилетии XVI в. у правительства был ограниченный ресурс для поместной колонизации. Масштабные поместные раздачи в Новгородской земле и на других территориях значительно истощили кадровый потенциал служилых людей. На поместьях находилось первое поколение помещиков, а сама поместная система еще не начала процесс самовоспроизведения. На этом фоне приходилось сдерживать создание новых поместных корпораций, сохраняя на своих землях вотчинников из вновь присоединяемых к Москве территорий. В Рязани, в частности, землевладение местного боярства начало разрушаться только в годы опричнины.

Создать полноценную поместную корпорацию по образцу новгородской в Смоленске в этих условиях удалось бы далеко не сразу. Тем более что прибывавшие сюда годовщики вместе со вспомогательными отрядами из казаков и местных земцев справлялись со своей задачей. Поздний характер раздачи имели, видимо, и в соседнем Рославльском уезде, который ранее также являлся частью Смоленской земли.

Выработанная схема была рассчитана на постоянное обновление годовщиков, без задержек, в необходимом количественном и качественном составе. Далеко не всегда эти требования удавалось соблюсти на практике. Недостатки были отчетливо продемонстрированы в 1542 г. во время встречи очередного «большого» литовского посольства. Несмотря на инструкции, полученные из Москвы, смоленские наместники не смогли собрать требуемое для церемонии встречи число детей боярских. В официальном приеме было задействовано 100 детей боярских, в то время как с литовской стороны в посольстве участвовало более 300 человек. В свое оправдание наместники докладывали, что «болши… послати было некого, съехали из Смоленска по домом»[495]. Пограничный характер службы заставлял некоторых из годовщиков надолго задерживаться в Смоленске. Разряд полоцкого похода 1563 г. показывает, например, что смоленские воеводы и городничие находились без замены в Смоленске уже два года.

Это обстоятельство повышало роль соседних дорогобужских, вяземских и отчасти можайских детей боярских в организации смоленской службы. Близкие к Смоленску уезды, до начала массовых поместных раздач на территории самого Смоленского уезда, рассматривались в качестве базы для материального снабжения годовщиков из центральных уездов, оторванных на долгое время от своих собственных владений.

Первое упоминание о смоленских помещиках в посольских книгах произошло на следующий год после отмеченного «конфуза» 1542 г. Скорее всего, это событие сыграло свою роль в активизации процесса поместных раздач. Процесс испомещения не был (да и не мог быть) одномоментным и был значительно растянут во времени. Первые смоленские помещики были немногочисленны и не могли заменить годовщиков, что подтверждают сведения разрядов и посольских книг за 40–60-е гг. XVI в. Число их, однако, росло достаточно быстрыми темпами.