«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

В 1553 г. во встрече литовского посольства участвовало 100 детей боярских «смоленских помещиков». В 1556 г. очередная инструкция предписывала привлечь для встречи уже 200 смоленских помещиков. Это число в итоге было набрано, но только с учетом привлечения годовщиков «серпьян и мощинцев». Полоцкий разряд 1563 г. говорит о том, что после взятия Полоцка войсками Ивана IV в распоряжении у смоленских воевод находилось уже 411 местных помещиков. В походе 1577 г. на «ливонские немцы» принимало участие 479 смоленских помещиков. Инструкция же смоленским воеводам о встрече в 1580 г. папского посла Антонио Поссевино предусматривала участие в торжественной встрече детей боярских «лутчих человек 600 или 700», хотя в последнем случае предусматривалось использование более широкого круга лиц[496].

В 1559 г. боярином И.П. Федоровым проводилось верстание смоленских помещиков, в котором принимал участие сам Иван IV «из статей сам смотрел». Очевидно, к этому времени смоленская корпорация уже получила свой официальный статус. В источниках встречаются имена смоленских старост (губных старост)[497].

Недостаток источников не позволяет определить в полной мере территориальные связи первых смоленских помещиков. Значительное число из них были выходцами из Переславского уезда. В 1560-х гг. в посольских книгах упоминаются С. Зубов, а также его известный впоследствии родственник И.Н. (Ширяев) Зубов. Помимо Зубовых в переславских актах встречаются также Дивовы и Обуховы, родственники названных ранее Образца Дивова и Афонки Обухова[498].

Вероятно раннее появление здесь также переславцев Баскаковых. Помимо казацкого атамана Северги Баскакова, погибшего в 1553 г. под Казанью, к этой фамилии принадлежал И.Д. Баскаков, убитый в 1571 г. во время нашествия Девлет-Гирея. О переводе в Смоленск «при царе при великом князе Иоанне Васильевиче» из Переславля свидетельствует родословная Нееловых, хотя представители этой фамилии владели поместьями также в соседнем Дорогобужском уезде[499].

Однофамильцы будущих смолян часто фигурируют в одних поземельных актах. В 1554 г. Г.Ф. Ефимьев был послухом в купчей Баскаковых в Переславском уезде. В 1603/04 г. ситуация повторилась: «смолнянин» С.Н. Ефимьев послушествовал в закладной Ф.Т. Шемяки Баскакова, который вместе со своими братьями сам служил по Смоленску. В Дворовой тетради Ефимьевы также были записаны по Переславлю[500]. Сложившиеся территориальные связи способствовали компактности переселения на новое место службы.

В 1558/59 г. было составлено завещание К.Я. Татьянина с докладом акта епископу смоленскому Семиону. В этом документе было перечислено несколько лиц, однофамильцы которых позднее служили по Смоленску. В десятне 1606 г. из них встречались Татьянины, Бакшеевы, Потемкины. Сам К.Я. Татьянин владел вотчинами в Дмитровском уезде[501].

По Боровску в Дворовой тетради были записаны Битяговские. С Серпейском связывали свое происхождение Тухачевские. Для остальных смоленских помещиков происхождение из тех или иных уездов можно установить гипотетически, тем более что некоторые из них впоследствии не связали свои судьбы со смоленской корпорацией. В документах начала XVII в. отсутствуют Чертовы, Савлуковы, Унковские и Косищевы, представители которых фигурировали в посольских книгах в качестве смоленских помещиков. Очевидно, смоленская служба для представителей этих фамилий носила временный характер[502].

Годовщики составили, видимо, основу первых помещиков. Можно обнаружить примеры связи между годовщиками и будущими смоленскими помещиками. В 1552 г. на встрече литовского посольства на рубеже были москвичи Федка и Куземка Сукмановы. Григорий Козмин Сукманов в 1606 г. был одним из смоленских детей боярских. По Смоленску в начале XVII в. были записаны сыновья Истомы Монастырева, смоленского городничего 1547 г. Впоследствии по той же схеме смоленские поместья для своих детей приобрел Б.Б. Захаров, выполнявший в 1580 г. обязанности дьяка в Смоленске[503].

Введение опричнины не оказало принципиального влияния на изменения личного состава смоленских помещиков, хотя, скорее всего, часть переселяемых из опричных уездов детей боярских перебралась на территорию Смоленского уезда. Среди помещиков соседнего Невельского уезда в это время определенно появились переселенцы из попавшей в опричнину Ржевы[504]. Вполне вероятно, что изменение политической ситуации привело к возвращению в Смоленск потомков местных бояр, «литвы дворовой» по Медыни (Полтевы, Свитины, Лосминские[505], возможно, Соколовы). Г. Полтев, смоленский помещик, в 1570 г. ездил с грамотами от московских послов. Б. Свитин в 1565 г. также был известен в этом качестве. Представители этих фамилий присутствовали в десятне 1606 г.[506]