«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Можно назвать и несколько других имен смоленских помещиков, выполнявших свойственные выборным дворянам поручения. По данным родословной, Воин Дивов в 1577 г. был есаулом в полках (вероятно, у смолян) в походе на Кесь. В разрядах сохранилось известие о посылке в 1582 г. «в дворянех из Смоленска» Д. Шушерина в Крым. Наконец, Г.М. Полтев в 1587 г. был воеводой на Ливнах. Безусловно, именно эти фамилии образовывали элиту смоленской корпорации. Впоследствии именно из числа их представителей комплектовались местные выборные дворяне[521].

После 1587 и до 1602 г. подобная практика прекратила свое действие. Придворная и «стратилатская» служба смоленских детей боярских носила ограниченный характер. Тот же Г.М. Полтев упоминался в качестве воеводы лишь однажды. Судьба И.Н. Зубова, продолжившего службу в качестве дьяка, а затем сложившего с себя дьячество и добившегося благодаря этому высокого служебного положения, была показательна в этом ряду. Его примеру в дальнейшем последовал Нелюб Суколенов[522].

В число дворян московских с одновременным переходом на службу в состав ржевской корпорации вошли в 1570-х гг. И.И. Бессонный Дивов и его сын Г. Ширяй. Алексинским выборным дворянином служил Воин Битяговский[523].

Поздний характер поместных раздач, отсутствие представителей «честных» фамилий и, как следствие, прецедентов значимых служб обуславливали невнимание центрального правительства к судьбам новых корпораций, среди которых находился смоленский «город». Кардинальным образом ситуация изменилась в годы Смуты, а затем и в первые десятилетия правления Романовых, когда позиция провинциального дворянства обеспечивала успех начинаний центральной власти.

Южные окраины

Новые поместные корпорации возникали также на южных окраинах страны – в Каширском и Тульском уездах. Поместья постепенно стали доминирующей формой землевладения и в других приокских уездах. Появление и последующий рост новых корпораций были связаны с активизацией татарских набегов после фактического расторжения существовавшего ранее московско-крымского союза. В отличие от литовской границы, которая на протяжении нескольких десятилетий значительно переместилась в западном направлении, южное пограничье оставалось неспокойной территорией на протяжении всего XVI в. Эта особенность определила некоторые характерные черты в развитии местных корпораций. Служба их представителей чаще всего проходила по соседству с принадлежавшими им поместьями. Много позднее представительница серпуховской служилой фамилии Патрикеевых старица Варсонуфия вспоминала, что «в старину серпухович службы далние, окроме Серпухова, не бывало»[524].

Военного потенциала служилых людей из южных уездов не хватало для самостоятельного сдерживания татарских набегов. Служба у приокских рубежей была обязанностью широких масс служилых людей. За исключением Рязанской земли, где местная знать сохранила свое влияние, воеводы и наместники в южные города назначались из широкого круга лиц, причастных к «стратилатским» назначениям.

В составе местных корпораций (кроме коломенской) было представлено незначительное количество выходцев из аристократических фамилий, для которых служба здесь не обладала весомыми преимуществами. Для многих из них характерно было позднее появление (переселение) в южных уездах, инициированное московским правительством. Как и в случае со смоленским направлением, земельные владения действовавших здесь членов воеводского корпуса часто располагались в Коломенском уезде, который стал базой для поместной колонизации Каширского уезда. Тульский уезд был связан с Рязанской землей, хотя здесь также обнаруживаются некоторые выходцы из Коломны[525]. В источниках отмечается определенная «специализация» князей Оболенских, несших службу со своих родовых земель на южном пограничье. Здесь же были отмечены в разрядах местные служилые князья Воротынские, Одоевские, Белевские и Волконские. В целом для новых южных уездов вплоть до опричных переселений была характерна немногочисленность представленных в них служилых людей из центра страны.

Служилое землевладение на территории приокских уездов в XV–XVI вв. уже становилось предметом изучения. В основном историков, затрагивающих эту тему, интересовали его хозяйственно-экономические аспекты, хотя И.И. Соколова уделила внимание также определению пофамильного состава местных землевладельцев и влиянию на него переселений опричного времени. Историко-археологическое изучение Коломны «с волостьми» было предпринято А.Б. Мазуровым[526].

При немногочисленности сохранившихся частных актов по этому региону большое значение имеет изучение делопроизводственных документов. В первую очередь это – каширская десятня 1556 г.[527] В достаточно полном виде сохранилась также коломенская десятня 1577 г. Обе эти десятни дополняются материалами писцовых описаний Каширского и Коломенского уездов конца 1570-х гг.[528]

Коломенский уезд