«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Менее успешно развивалось поместное землевладение на территориях собственно Казанского края, где требовалось постоянное присутствие значительных воинских контингентов. Схема создания здесь местных служилых корпораций демонстрирует некоторые общие черты в развитии поместной системы на новых территориях. Казанская служба на долгие годы стала обязанностью широких кругов детей боярских (дворовых и городовых), набираемых из разных частей страны для несения «годовой» службы (как ранее в Смоленской земле). Первая раздача земель в поместья произошла в Казанском уезде в 1557 г., сразу после окончания военных действий. Московские послы при литовском дворе в 1563 г. должны были подчеркивать успешное освоение территории Казанского ханства служилыми людьми «испомещены многие княжата и дети боярские»[661]. В писцовой книге Н.В. Борисова и Д.А. Кикина 1565–1567 гг., основном источнике по истории новоприсоединенных уездов, присутствовали категории «старые» и «новые» жильцы. Первые из них служили здесь еще до пресловутой казанской ссылки, вторые – появились здесь уже в 1565 г.

По наблюдениям Е.В. Липакова, большинство «старых» жильцов было выходцами из поволжских уездов: Владимирского, Юрьевского, Костромского, Суздальского, вероятно, также Нижегородского, территорий, традиционно задействованных на казанском направлении. Именно они составили костяк будущей казанской корпорации. Очевидна невысокая степень освоения этой территории, а также не слишком большая заинтересованность до определенного времени московского правительства в форсировании роста численности самих помещиков. Значительная часть земель оставлялась в фонде дворцовых земель. Жильцы получили сравнительно небольшие участки земли, нередко на правах коллективного владения. Часты были упоминания о недодачах «противу оклада», а также о выделении перелога взамен «доброй» пашни. У некоторых из жильцов отсутствовали упоминания о поместьях, так что они, видимо, служили с одного жалования[662]. Упорядочивание окладов производилось по «верстальному списку» князя П.А. Булгакова 1566/67 г. и показало существенную разницу в фактическом количестве принадлежавшей им земли.

Среди помещиков несколько раз встречались «отставленные» жильцы, поместья которых позднее пошли в новые раздачи[663]. Упоминаются среди «старых» помещиков также лица, которые позднее не были связаны с казанской корпорацией[664]. Очевидно, что здесь происходило постоянное обновление их состава. Служилые люди не спешили добровольно покидать родные уезды и селиться на небезопасных окраинах. Некоторые из отставленных жильцов позднее все-таки были вынуждены связать свою судьбу с Казанью. В раздачах 1565 г. среди бывших владельцев поместья фигурируют Злоба Еропкин и его сын Иван. В 1566/67 г. ему уже было отделено поместье «новых дач». Позднее Еропкины служили по Казани[665].

Впрочем, некоторые из них задерживались здесь надолго еще до опричных переселений. В Дворовой тетради возле имени Я.В. Стромилова стояла помета: «в казанъских жильцех», свидетельствующая о его службе в Казани в 1550-х гг. Он же был казанским помещиком «старых дач» в 1565 г. Впоследствии его потомки также входили в состав казанского «города». Большим кланом были представлены Нармацкие, которым принадлежало общее по местье[666]. Наличие поместий вдов и недорослей свидетельствует о том, что некоторые местные помещики всерьез обосновывались на новом месте, перевозя сюда свои семьи.

Во второй половине 1560-х гг. существовала практика выделения в Казанской земле половины причитающегося им поместного оклада при сохранении за ними земель в центральных уездах, которая, видимо, стала следующим этапом в упорядочивании поместных раздач и создании собственно казанского «города». В 1566/67 г. по Казани без учета стрелецких сотников и толмачей числилось 146 верстанных «старых» помещиков. Еще 9 жильцов служили без поместий[667]. Еще более показательной была ситуация в Свияжском уезде, где «старых» верстанных жильцов насчитывалось всего 4 человека.