Книга 3. Письма. Творения гимнографические. Эпиграммы. Слова

О! Что же должно было произойти с таковым, кто даже в природе достиг превосходства над ней, с человеком, считавшимся образцом в нашем поколении? Возвыситься до еще большего совершенства и быть поставленным на подсвечнике (ср. Мф. 5:15), достигнув в качестве награды за труды великой высоты, сиречь священства. И был он выдвинут по достоинству, а не так, как некоторые, – захватом или подкупом дарами, но лишь по указу отеческой заповеди и увещанию всей братии. Ведь для такого послушания достаточно было ему всеобщего уважения, чтобы пойти даже на то, что свыше сил. Ибо любящий послушание никогда не [Col. 876] подозревает опасности, во всем предоставляя решать за себя наставнику.

Но кто расскажет с точностью об усердии его в священстве? Великий Павел заранее описал его в рассказе о Первосвященнике Великом, прошедшем небеса (Евр. 4:14), Каковому подражал он, насколько способен был по человеческой природе. И это неудивительно, так как он соделался богом по усыновлению и по благодати – сыном Всевышнего[2062].

Что же касается практического общения и обращения, никогда не отставал он от братьев в делах общины, но трудился руками, прекрасно выписывая книги связным почерком[2063], как никто другой, быстротой рук превосходя, думаю, скорость ног знаменитого Асаила (2 Цар. 2:18). Свидетелями являются его книги и его творения.

Таким, прекрасно цветущим благодаря дарам Духа, и застал его Тит, родной брат его по плоти, бесприютно скитавшийся после захвата их родины и пленения там их родителей[2064] и рассказавший со многими слезами о трагедии по образу многострадального Бога[2065], резне, произведенной дикими свиньями, безбожными исмаилитами. Свершилось наконец предвиденное в древности прозорливыми очами пророка Софонии, сказавшего: Горе жителям приморской страны, народу Критскому! Слово Господне на вас! И уничтожу вас из жилища… И будет Крит пастушьей овчарней и загоном для скота (ср. Соф. 2:5–6). Ибо сверкает меч над тучами испытаний, и лук наказания натягивается против нас многократно, предлагая отвращение от греха. Когда же мы, не исправившись, становимся еще хуже, то эти орудия, посылаемые из человеколюбия, совершают над нами ужасную казнь в благодеяние. Ибо чаша Господня полна смешения вина несмешанного (ср. Пс. 74:9) [Col. 877].

Впоследствии великий муж пришелся своему брату настолько по душе, что тот, благорассудив постричься, приготовился вместе с ним совершать [духовный] забег, сим деянием прославив родного брата.

И вот общий наш отец и служитель Христов Николай имел молчаливым себе утешением собственную жизнь; имел он и брата как некое точное отражение собственных достижений; все же они имели как некое солнце, сверкающее среди всех посылаемыми лучами добродетелей, богоданное существо и душеполезного устроителя пира – великого Феодора. И было это поистине училище добродетели, некий новый рай, изобилующий разнообразными цветами. Кроме них был еще Иосиф, кровный [брат] премудрого отца нашего, впоследствии ставший архиепископом великой Фессалоники[2066]; а также Тимофей, Афанасий и Навкратий и другие многие, которых за множеством я пропускаю, пребывали на этом земном небе. Ибо кого соединяет образ жизни, тех сближает и место; а кого образ жизни разлучает, тех и место разделяет. Ибо место прославляется образом жизни, а образ жизни в ответ прославляется, будучи любим за место. Часто же отлучка из привычных мест, а равно и разлучение с товарищами создает большое небрежение к добродетели.

Но когда так хорошо вился виноградник Господа Саваофа (Ис. 5:7) и отягощался плодами, скрывая собственной тенью горы и возвышенности светских пристрастий (я имею в виду страстность движений ума) и как некие побеги рассылая до краев мира разнообразные и различные добродетели, в то время как Церковь Христова возвеличивалась во всяком сане и чине, а вера укреплялась в ясности православных догматов, – внезапно как бы некая туча с востока, непредвиденно и неожиданно явившись, всё наполнила мраком: это был некий Лев, отпрыск земли армянской, муж поистине губительный и лукавейший, понаслышке, а не по правде знающий о таинстве благочестия, очевидный для всех новоявленный сатана и по сути, и по имени[2067]. Еще недавно Михаил[2068], благочестиво державший скипетр царства, когда гунны уже грабили страну со стороны Лива[2069], назначает этого губителя первым стратигом и отправляет вместе со многими другими на битву с упомянутым народом. Сей звероименный, согласно своему прозванию, движимый собственным намерением и скрывающий затаенное в сердце, разделявший ересь отца Константина Копронима, также по имени Лев, самого [Копронима] и его сына Львенка[2070], [Col. 879] восстает, проклятый, против благодетеля Бога Вседержителя и Его царства.