Книга о русском еврействе. 1917-1967

«Надо сознаться, что украинская идея, несмотря на под­держку еврейских партий, не проникла в толщу еврейского на­селения. Помимо партий существовал еще просто обыватель, который питал к украинскому делу определенное недоверие, в лучшем случае равнодушие. Это отношение выражалось не только в подсмеивании над украинским языком и вывеской; на украинизацию он отвечал пассивным сопротивлением. Еврей­ский обыватель боялся украинства, оно было ему чуждо в то время, как в русское государство и в русскую культуру он, несмотря на все последние потрясения, верил».

Организованная еврейская общественность все еще пы­талась противопоставить этому разочарованию масс более оптимистическую оценку положения. Член сионистской фракции Рады, М. Гиндес писал в «Рассвете» (17 марта 1918 г.):

«Ответственные политические деятели, руководители еврей­ского общественного мнения, непосредственно соприкасавшиеся с Радой и правительственными кругами, знали, что послед­ние неповинны в этом деле. Быть может, они не проявили той «святой тревоги», которой естественно было ждать от них при виде подмывающей край жестокой погромной волны. Быть мо­жет, они не нашли достаточно сильных слов для выражения своих чувств негодования. Но сделали они крайне мало пото­му, что больше сделать не могли. Трагедия бессилия — основ­ная трагедия украинской власти — была хорошо видна еврей­ским политическим кругам, и нотка доверия, реабилитировав­шая украинскую власть в глазах еврейских масс, производила должное действие».

В борьбе Рады с большевистским нашествием еврей­ские политические партии отчетливо стали на про-украин­скую позицию.

«Что собственно произошло в Киеве? — спрашивал сионистский «Дер Телеграф» 25 января, вышедший уже под жестоким обстрелом. — «Столкнулись два стана, ве­дущие борьбу в России. На чью сторону должно было встать еврейское население Киева в этой борьбе? Без ко­лебаний и сомнений мы можем, кажется, ответить ясно и определенно: на сторону Рады» ...

И далее: «Это не значит, конечно, что мы считаем всю политику Рады последним словом государственной мудро­сти и политической зрелости. Напротив, мы видим ошиб­ки ее политики и, заседая в Раде, мы несомненно указывали на эти ошибки... И все-таки мы говорим, что при всех своих ошибках, при всех зигзагах своей политики, Рада была фо­кусом творческих демократических сил» ... — В бундовской «Фольксцайтунг» М. Рафес положитель­но отзывался о Раде и критиковал большевиков 30-го ян­варя уже после занятия ими Киева. «Чуждая власть при­шла в Киев. Оккупационная армия. Она разогнала всю де­мократию, всем села на шею — и хочет господствовать». Орган Фарейнигте «Найе Цайт» также писал, что больше­визм «фактически несет только разрушение и смерть». Не­смотря на некоторое тяготение к большевизму, уже тог­да намечавшееся в еврейских социалистических партиях, их руководящие органы отказались сотрудничать с большевицкой властью. Центральный Комитет «Фарейнигте» постановил отозвать членов партии из всех центральных украинских учреждений и из исполнительных органов Со­ветов. Подали в отставку министр по еврейским делам Зильберфарб, его помощник Хургин и почти все ответст­венные работники министерства по еврейским делам.

Еврейская общественная жизнь замерла. Отвергнутая всеми еврейскими партиями большевистская власть, однако, нашла поддержку среди довольно большой группы ев­рейских рабочих, вернувшихся после революции из Англии и осевших в Киеве. Эти реэмигранты стали целиком на сторону советского режима и создали особый еврейский отряд Красной гвардии; некоторые из них заняли посты ко­миссаров и других должностных лиц в советских учрежде­ниях.

* * *

Большевистская власть продержалась в Киеве недол­го. 9-го февраля делегация Рады заключила в Брест-Литовске сепаратный мир с центральными державами, и 1-го марта правительство Украинской Республики вернулось в Киев под защитой австро-германских штыков.

В течение последующих трех недель украинские во­енные части (гайдамаки и «Вольное казачество») бесчин­ствовали, хватая посреди улицы «жидовских комиссаров» и уводя их в казармы, где их избивали и часто расстреливали. По данным комиссии при Городской Думе, за одну только неделю (1-8 марта) было зарегистрировано 172 случая насилия над евреями, — из них 22 убийства.

Совет Киевской еврейской общины выпустил воззва­ние, в котором настаивал, что «в этих позорных злодеяни­ях украинская власть, только что вернувшаяся к нам, не­повинна... Ответственные руководители украинских воен­ных и гражданских властей дали заверение в том, что они погромов не допустят». К 20-му марта волна эксцессов схлынула.

Когда возник вопрос о назначении министра по еврей­ским делам вместо М. Зильберфарба, который подал в отставку 16 января, сионисты и все три еврейские социали­стические партии отказались выставить кандидата. «Фолькспартей», однако, выставила кандидатуру В. Лацкого. Во­круг нее развернулись на заседании Малой Рады от 9 ап­реля оживленные прения.