Книга о русском еврействе. 1917-1967

Высказанные еврейскими членами Рады сомнения и оговорки явно раздражали украинских деятелей, вызывали с их стороны растущее недоверие. Накопившийся антаго­низм неоднократно прорывался на заседаниях Рады. Укра­инский социал-демократ Неронович заявил 16 декабря 1917 г.: «Я никогда не верил национальным меньшинст­вам». Когда 6 января 1918 г. выступил представитель Бун­да М. Рафес, ему с хор кричали: «в синагогу», и не давали говорить.

До открытого конфликта дошло 11 января 1918 г., ког­да Рада приступила к голосованию Четвертого Универсала, прокламировавшего полное отделение от России. Отноше­ние всех еврейских партий к этому акту, санкционировав­шему распад России и разрывающему российское еврейст­во на части, было резко отрицательное. Однако, против него голосовал лишь Бунд вместе с российскими меньше­виками; представители остальных еврейских партий (кро­ме сионистов, которые в этом голосовании не участвовали) воздержались от голосования.

Среди украинских деятелей, особенно рядовых укра­инских националистов, это отношение евреев вызвало край­нее озлобление. На речь оратора Бунда Либера публика ре­агировала свистками и руганью; злобными выкриками были встречены выступления даже тех еврейских членов Рады, которые воздержались от голосования.

* * *

Если расхождения общеполитического характера подо­рвали доверие украинских партий к евреям, то почти не­прерывный рост погромных эксцессов на Украине повел в еврейской среде к росту недоверия к украинцам.

28 ноября 1917 г., автор этой статьи внес от имени си­онистской фракции первый запрос о нарастающей волне антиеврейских беспорядков:

«Больше, чем из 30 пунктов Подольской, Волынской и Ки­евской губ. — говорилось в запросе, — получены телеграммы о погромах. В телеграммах указывается на беззащитное поло­жение еврейского населения, отданного на поток и разграб­ление пьяных погромных банд. Горят города, разгромлены лав­ки, уничтожается домашний скарб; последнее имущество тер­роризованной еврейской трудовой массы беспощадно и бес­цельно губится озверевщей толпой. Жизнь беззащитного насе­ления висит на волоске... Местные власти бессильны... Ужас по­ложения усугубляется тем, что все здоровое и взрослое мужское население находится в армии. Отпор громилам дать некому. Остались одни старики, дети и беспомощные женщины; жизни и чести их угрожает смертельная опасность».

Отвечая на этот первый в долгой цепи запросов о по­громах, генеральный секретарь по войсковым делам С. Пе­тлюра признал самый факт погромной волны и обещал при­нять срочные меры к ее подавлению: «Погромы происходят в прифронтовой полосе, где чрезвычайно много разных за­пасных воинских частей. Эти части и устраивают погро­мы... Разгрузка тыла от праздных запасных частей встре­чала препятствия бюрократического характера, но эта ре­форма вскоре будет произведена. Секретариат будет вско­ре также иметь достаточно военной силы, при помощи ко­торой можно будет решительно бороться с анархией».

Такой силы у украинской власти, однако, не оказа­лось. В последующие месяцы явно ослабела и воля к «ре­шительной борьбе». Внося в Раду 19 декабря вторичный запрос о погромах, представитель сионистской фракции Н. Сыркин сказал: «Генеральный Секретариат в последнее время как будто перестал проявлять прежнюю чуткость к воплям жертв и как будто фаталистически примирился с ними». А в статье «Украина, исполни долг свой!» в сиони­стском органе «Дер Телеграф» Сыркин писал: «Прежде, при первых сведениях о погроме или даже только об опас­ности погрома, Генеральный Секретариат бывало живо ре­агирует... Теперь же он выслушивает донесения о погромах и просьбы о помощи, как приевшуюся песенку... и никакие практические меры не принимаются».

Первое место по числу погромленных пунктов в период от сентября до конца 1917 года занимала Киевская губер­ния (половина общего числа), за ней следовали Волынская и Подольская; в Полтавской и Черниговской губерниях число это было незначительно.

* * *

Бессилие украинской власти и недостаточность прави­тельственных мер в борьбе с погромами привели к созна­нию необходимости вооруженной самообороны. На первой конференции Союза евреев-воинов в Киеве (10-13 октября 1917 г.) докладчик по вопросу о борьбе с погромами требо­вал «организации еврейской самообороны в самых широ­ких размерах, самообороны организованной, внушающей к себе серьезное отношение». Внося 28 ноября 1917 г., от имени сионистской фракции, запрос о погромах, автор на­стоящей статьи поставил этот вопрос перед Малой Радой:

«Со всех сторон поступают к нам настойчивые требования еврейских солдат, чтобы им разрешено было организоваться в специальные дружины для защиты жизни и чести своих отцов, матерей и сестер... Не находит ли Генеральный Секретарь (по войсковым делам) возможным разрешить евреям-воинам орга­низовать специальные дружины для охраны еврейского насе­ления?»