Книга о русском еврействе. 1917-1967

«Одно время, — пишет Гинзбург, — в Петербурге прожи­вал Любавичский ребе И. Шнеерсон. Он получал средства для поддержки нелегальных ешиботов и развил весьма широкую деятельность, создав вокруг себя как бы ортодоксальный центр. Его сторонники прибывали к нему из разных районов. Петер­бургские «евсеки» косо смотрели на его работу. Он был аре­стован и подвергался жестокому обращению в тюрьме. Когда он однажды молился в талесе и филактериях, охранявший его красноармеец нанес ему сильный удар прикладом. Его бы не­сомненно сослали, но произошло «чудо». Советское правитель­ство заключало договор с Латвией, в котором оно было весь­ма заинтересовано. В Латвийском сейме было довольно много депутатов-евреев, от голосов которых зависела судьба догово­ра. Эти депутаты заявили советскому послу, что они будут голосовать за торговый договор только в том случае, если Любавичского раввина выпустят из России. Советское прави­тельство на это пошло, и Шнеерсон был спасен».

Иосиф-Исаак Шнеерсон вскоре оказался в Америке и поселился в Бруклине, где создал духовный центр мирово­го «хабада».

Как известно, «хабад» представляет собой ярко выра­женную ветвь хасидизма, — движения, начавшегося еще в начале 19 века и пустившего глубокие корни в широкой еврейской ортодоксально настроенной массе. Синагоги и ешиботы этого направления получили большое распрост­ранение и в Соед. Штатах.

После смерти Иосифа-Исаака Шнеерсона его преемни­ком был утвержден его зять, раввин Менахем-Мендель Шнеерсон, который представляет собой необычную и в ха­сидском быту красочную фигуру. Воспитанный в условиях строгой религиозной традиции, выросший на изучении Тал­муда, раввин М. М. Шнеерсон получил также разносто­роннее светское образование. После хедера и ешибота он был студентом Высшей школы еврейских наук в Берлине, затем прошел курс гуманитарных наук в парижской Сор­бонне и там же одновременно подготовлялся к поступле­нию в Высшую Политехническую Школу. Заняв пост главы «хабада» в Америке, он создал ряд религиозных учрежде­ний, которые пользуются в Америке популярностью под названием «Любавичской школы».

ЮЛИЙ МАРГОЛИН. РУССКО-ЕВРЕЙСКАЯ ИММИГРАЦИЯ В ИЗРАИЛЬ

В истории государства Израиль, точнее в его предысто­рии, начинающейся в 70-х и 80-х гг. прошлого столетия, вклад русских евреев был на первых порах основным и ре­шающим. Две первые волны иммиграции — первая и вторая «алия», — относящиеся к эпохе до революции 1905 года, были по преимуществу русскими. Центральным событием первой алии (80-е и 90-е годы прошлого столетия) была эпопея «билуйцев», второй (с 1903 года) — халуцианская. социалистическая и трудовая — алия молодежи, из которой со временем вышли основоположники и лидеры государства Израиль: Д. Бен-Гурион, И. Бен-Цви, М. Шарет, Л. Эшколь и Др.

Октябрьская революция с ее следствиями — граждан­ской войной, подавлением и разгромом сионистского движе­ния, запрещением алии — отрезала русское еврейство от Палестины, но не сразу остановила энтузиастов. Импульс движения был достаточно велик, чтобы в первой половине 20-х гг. привести в Палестину свыше 20 тысяч человек. Это была т. наз. «третья алия», последняя «русская» по своему составу, ибо следующие пришли уже из других стран и в других исторических обстоятельствах.

Третья алия была отчаянным порывом отрезанного рус­ского еврейства всеми возможными и невозможными путями включиться в то дело, которое оно, в большей своей части, считало своей исторической миссией. В драматических усло­виях того времени она была совершенно исключительной по составу — она представляла собой как бы «естественный отбор» среди сотен тысяч сионистов России. Десятки тысяч прибывших в Палестину из Сов. России в 20-е годы и поз­же (до 1937 г.) состояли из наиболее идейных и активных элементов в русском сионистском движении, связавших свою жизнь со страной Израиля.

В письме одного из тогдашних сионистов (от 1919 го­да) читаем: «Ничто нас не остановит, мы придем через море и сушу, мы научились преодолевать границы и, если встре­тим стену на пути, пробьем ее».

Движение было стихийным. Лондонская Экзекутива Сион. Организации безуспешно пыталась ввести его в гра­ницы, опасаясь, что на местах массовый наплыв может вы­звать жестокий кризис. В 1919 году прибыло около 2.000, в 1920 более 8.000 и столько же в 1921 году.