Книга о русском еврействе. 1917-1967

Как видите из этой выписки, на эту землю простых посе­ленцев посадить нельзя; чтобы их посадить, на каждую деся­тину надо вложить минимум пару сотен рублей; ни у совет­ского правительства, ни у населения этой суммы нет. Эта сумма может быть собрана только заграницей, что евреи и делают».

На 1-ом съезде Озет в ноябре того же года Калинин вновь вернулся к этой мысли. Подчеркнув, что для сохране­ния евреями своей национальности необходим переход к земледелию сотен тысяч евреев (эта его аргументация при­ведена выше), Калинин апеллировал к национальному чув­ству «еврейских капиталистов» заграницей:

«Для этого (т. е. для создания большого компактного ев­рейского земледельческого населения. — С. Ш.) требуются большие средства. Правительство со своей стороны употреб­ляет все усилия для того, чтобы дать хотя некоторую матери­альную помощь... Но, с другой стороны, советское правитель­ство не мешает, чтобы евреи-переселенцы в национальном от­ношении получали помощь от евреев-капиталистов, находящихся за пределами СССР, заграницей... Тут происходит совпадение интересов, исходящих из различных точек зрения — националь­ного сохранения массы и национального чувства еврейских ка­питалистов, которые, будучи капиталистами, пользующимися всеми благами, вместе с тем не могут спокойно спать, зная, что народ, родственный им по крови, страдает, мучается».

Эта помощь заграничного еврейства — отнюдь, ко­нечно, не одних лишь «еврейских капиталистов», а в зна­чительной степени также американско-еврейских рабочих и американско-еврейских средних классов — действительно достигла очень значительных размеров. К 1929 г. общая сум­ма затрат на земельное устройство евреев в Советском Сою­зе достигла 22,5 миллионов рублей, «из коих 16,7 млн. руб­лей падают на средства заграничных организаций и около 5,8 млн. рублей на советские»,[12] т. е. соответственно 74,2 и 25,8% или почти три четверти и четверть.[13]

Но в официальных советских кругах интерес к еврей­ской колонизации северной части Крыма рано начал падать. Причину этого сейчас установить трудно. Вероятно, ка­кую-то роль сыграли здесь опасения роста антисемитских настроений в стране в связи со слухами, что евреям «от­дают Крым».[14] Так или иначе, уже в 1927 году идея еврей­ской сельскохозяйственной колонизации в Крыму начала тускнеть и была выдвинута мысль об освоении при помощи еврейской колонизации почти незаселенной территории на Амуре, получившей вскоре название Биробиджана (по име­нам двух рек, притоков Амура, Большой Биры на востоке и Бижана на западе территории). Присоединенная к России (вместе со всем Приамурским краем) лишь в 1858 году по Айгунскому трактату, территория теперешнего Биробиджа­на, — размерами больше Бельгии, — оставалась почти без населения. Неоднократные попытки заселения этой терри­тории, начавшиеся еще в 1858 году, тотчас после установ­ления здесь русской власти, переселением сюда в принуди­тельном порядке части забайкальских казаков, дали очень скромные результаты. К середине двадцатых годов все на­селение этой обширной территории едва достигало тридца­ти тысяч.[15]

Такое состояние этого пограничного района, в связи с ускорившимся ростом маньчжурско-китайского населения по ту сторону Амура и опасностью массового просачивания ко­лонистов из-за рубежа, начало вызывать в руководящих советских кругах тревогу и поиски путей к скорейшему освоению края. Тут-то и родилась идея еврейской колони­зации Биробиджана, осуществление которой, очень дорогое, могло бы быть облегчено — по крымскому образцу — при­током значительных средств из-заграницы.

В литературе того времени осталось немало указаний на роль, которую играл в решении вопроса о Биробиджане аргумент об обеспечении государственной территории пу­тем скорейшего освоения края. Заместитель председателя Комзета А. Н. Мережин в своем докладе на заседании Комзета 12-го июля 1928 года (непосредственно после возвра­щения из поездки в Биробиджан) подчеркнул необходи­мость колонизировать край в течение ближайших 10-15 лет, чтобы предупредить его заселение китайцами.[16] Виктор Финк, посетивший Биробиджан осенью 1929 года (вместе с делегацией Икора), говоря о решении советского прави­тельства направить еврейских колонистов в Биробиджан, отметил, что кроме «еврейского вопроса» ЦИК намечал здесь решение и другой, не менее важной проблемы — проб­лемы заселения, вернее, советского освоения пространств Дальнего Востока, пустование которых дразнит аппетиты империалистических соседей». Юрий Ларин, останавли­ваясь на проблеме Биробиджана, объяснял остроту вопро­са о скорейшем заселении края необходимостью устранить один из «моментов, который будет манить японский импе­риализм к советскому Дальнему Востоку».