Читаем Книга о русском еврействе. 1917-1967 полностью

В пропаганде по делу врачей фигурировала причудли­вая амальгама всяких партий, групп, организаций. Вспом­нили и о еврейских социалистах из Бунда, которые были уже давно расстреляны, и о еврейских нэпманах давно ушедшего времени («Коммунист», январь 1953 года). Так в одну группу попали сионисты и бундисты, еврейские ка­питалисты и еврейские коммунисты, националисты всех ви­дов и космополиты и, конечно, троцкисты и титовцы.

Из приведенного сообщения мы также узнали, что председатель Еврейского Антифашистского Комитета ар­тист Михоэлс передал врачам «директивы» об истребле­нии членов Политбюро и маршалов в Советской России, — меж тем как прежде сообщалось, что Михоэлса убили в Минске бандиты. Кроме того, оказалось, что Михоэлс, при­езжавший в Америку в качестве делегата Еврейского Ан­тифашистского Комитета — «известный буржуазный ев­рейский националист», агент «Джойнта» и американской разведки.

Предстоящему процессу врачей придавали в Москве столь большое значение, что когда 21 января в Большом театре состоялось традиционное траурное собрание памя­ти Ленина, о процессе говорил официальный докладчик Ми­хайлов. «Социализм победил в нашей стране — сказал он. — Уже давно разбиты и ликвидированы эксплуатирующие классы. Но все еще остались у нас пережитки буржуазной идеологии, психологии и морали, живые люди, скрытые враги нашего народа. Эти скрытые враги вредили нам и будут дальше вредить и об этом говорит нам убедитель­но дело группы врачей-вредителей — отвратительные шпи­оны и убийцы, скрывшиеся под маской врачей, которые про­дались рабовладельцам и каннибалам Соединенных Штатов и Англии» («Литературная Газета» от 22 января 1953 года).

В январе и феврале 1953 года особое внимание было уделено нападкам на «Джойнт». В «Лит. Газете» от 24 января появилась переданная по телеграфу из Лондона ста­тья коммуниста Дерека Картэна «Факты о Джойнте», в ко­торой сообщается о диверсионной работе в Венгрии дирек­тора «Джойнта» сиониста Якобсона и его связях с кардиналом Миндсенти, дается характеристика сенатора Лемана и б. министра финансов Моргентау, как «бизнесменов и ре­акционеров», а «Джойнту» вменяется в вину и то, что в голод 1920-1921 гг. он сотрудничал с организацией АРА в России, руководимой Хувером. В газете «Труд» от 15 фе­враля под заглавием «Сионистская агентура доллара», на­печатана обширная статья о «Джойнте», в которой невоз­можно разобрать, что относится к сионистам, а что к «Джойнту». Разумеется, все они находятся на откупе у Уолл-стрита. — «Подлую роль американских агентов — чи­таем мы в этой статье — играют не только правители Из­раиля, но и сионистские главари профсоюзного объедине­ния Гистадрута». 14 февраля «Правда» писала: «Свора взбесившихся псов из Тель-Авива омерзительно гнусна в своей жажде крови» ...

Дело врачей вызвало разлив антисемитской пропаганды по всей советской провинции. В некоторых городах Укра­ины произошли расстрелы арестованных евреев-чиновни­ков. «Украинская Правда» в Киеве писала: «Глубокую не­нависть вызывают в народе все эти Каганы и Ярошевские, Гринштейны, Персисы, Капланы и Поляковы». В минской газете «Советская Белоруссия» от конца января 1953 г. по­явились статьи о преступлениях евреев — главным образом врачей. Был приведен длинный список имен женщин-вра­чей: д-р Ася Эпштейн, д-р Пиша Нисневич, д-р Регина Блок, д-р Конторович, д-р Слободская, д-р Капаш, д-р До­ра Паперно. Шпиономания охватила затем и Литву. Аресты евреев начались и в Ленинграде. Газета «Коммунист» об­рушилась на заговорщиков из «среднебужуазной, нацио­налистической, контрреволюционной партии Бунд»: «Бундисты уже ликвидированы, — читаем мы там, — вычищены до корня, но нельзя забыть о несчастьях, которые они и нэп­маны причинили Советской России».

Подготовка дела «врачей-отравителей» несомненно ве­лась по личной инициативе Сталина. Есть основание счи­тать, что этим процессом он преследовал отчасти полити­ческие цели внутрипартийной работы, но, невидимому, у Сталина были и другие далеко идущие цели, направленные против евреев. После его смерти усиленно распространялись слухи о том, что Сталин носился с мыслью установить для всех русских евреев новую «черту оседлости» и затем де­портировать их на дальний Север.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное