Книга о русском еврействе. 1917-1967

Осенью 1931 года Президиум Всероссийского ЦИК вы­нес постановление «о мероприятиях по осуществлению пунк­та пятого» декрета 28-го марта 1928 года. Постановле­ние это требовало «значительного усиления темпов хо­зяйственного роста района на базе развития крупных про­мышленных предприятий на местном сырье (железо, гра­фит, лес, стройматериалы), кустарного производства, сов­хозного и колхозного строительства, соответственных до­рожных и мелиоративных мероприятий», «ориентируясь на образование к концу 1933 года в границах Биробид­жанского района еврейской автономной административно­территориальной единицы в составе Дальневосточного края». Во исполнение этого постановления были разрабо­таны плановые цифры развития народного хозяйства и роста населения Биробиджанского района в 1932 и 1933 годах.

Еврейское население за два года должно было увели­читься более, чем на 25 тысяч, т. е. более, чем в шесть раз, при одновременном увеличении нееврейского населе­ния лишь на 9 с половиной тысяч (в том числе на две с небольшим тысячи в порядке естественного прироста). Мысль о прекращении переселения неевреев в Биробид­жан и о превращении Биробиджана в район «сплошной» еврейской сельскохозяйственной колонизации была здесь официально — хотя и молчаливо — оставлена, как остав­лена была и идея о направлении большинства еврейских переселенцев в сельское хозяйство. Так, для 1932 года общее количество евреев-переселенцев (с иждивенцами) намеча­лось в 14.000,[19] из них в колхозы 3.900 и в совхозы 2.300, т. е. в сельское хозяйство 6.200 или 44,3% общего числа евреев-переселенцев за год.[20]

Весною 1932 года ЦИК СССР в свою очередь под­твердил постановление Всероссийского ЦИК и предписал даже усилить поток евреев-переселенцев в Биробиджан­ский район. Комментируя это постановление ЦИК СССР, Диманштейн писал: «По предварительным предположениям мы должны иметь к концу 1933 года в Биробиджане около 50.000 евреев-переселенцев (а не 31.100, как намечалось во исполнение осеннего 1931 года. — С. Ш.), исходя из расчета, что к концу 1932 года мы будем иметь около 20.000 переселенцев (а не 17.920, как намечалось недавно. — С. Ш.)». Одновременно плановые органы Дальне­восточного края разработали плановые цифры для Биро­биджана, согласно которым «население Биробиджана к концу 1937 года (т. е. к концу второй пятилетки. — С. Ш.) должно составлять 300.000 человек, из коих 150.000 евреев-переселенцев».

Все эти расчеты оказались построенными на песке. В действительности за 1932 год в Биробиджан прибыло не 14.000 евреев-переселенцев, как намечалось во исполнение осеннего постановления 1931 года (не говоря уже о более далекоидущих расчетах Диманштейна), а лишь 9.000. Притом из них «осталось лишь 3.000, и в 1933 году отлив даже превысил приток переселенцев». В ито­ге общее количество евреев-переселенцев в Биробиджан­ском районе достигло к концу 1933 года не 31.000 и не 50.000, а лишь 8 с небольшим тысяч. О близкой перс­пективе 150.000-го еврейского населения Биробиджана, конечно, не могло уже быть и речи.

Таковы были итоги еврейского переселения в Биробид­жан ко времени объявления Биробиджана — в мае 1934 года — Еврейской автономной областью. По годам они по­казаны в следующей таблице:

Переселение евреев в Биробиджан[21]

	Прибыло	Отсеялось	Осело
1928	950	600	350
1929	1.875	1.125	750
1930	2.560	1.100	1.560
1931	3.250	725	2.525
1932	11.000	8.000	3.000
1933
Итого за 6 лет	19.635	11.450	8.185

У нас нет точных данных о количестве нееврейского населения Биробиджана к началу 1934 года. Оно во всяком случае было выше 40.000, и процент евреев среди населе­ния Биробиджана был в это время ниже 20. Необходимого условия для превращения Биробиджана в «еврейскую ав­тономную административно-территориальную единицу» — осуществленного или близкого к осуществлению еврейско­го большинства — в Биробиджане еще не создалось. И са­мая возможность такого увеличения еврейской иммиграции в Биробиджан, которое бы в предвидимом будущем могло создать в Биробиджане еврейское большинство, представ­лялась после опыта 1928-1933 годов спорной, по крайней мере на тех путях, на которых велась до сих пор политика колонизации Биробиджана.