Книга о русском еврействе. 1917-1967

Широкая колонизация Биробиджанского района еврей­ской местечковой беднотой, если и могла бы быть успешной, то лишь при наличии двух условий: при систематической, упорной подготовке района к приему колонистов и — и это главное — при создании в еврейских массах националь­ного подъема, который облегчил бы перенесение связан­ных с такой колонизацией огромных трудностей. Это, в сущности, даже не два, а одно условие, так как в обста­новке национального подъема можно было бы организо­вать кадры еврейской молодежи, проникнутые настроени­ями, близкими к настроениям палестинских халуцим, ко­торые — под руководством специалистов — осуществили бы мелиоративные, дорожные и строительные работы по подготовке района к широкой колонизации. Что при иной ориентировке советской еврейской колонизационной поли­тики возможны были гораздо более благоприятные резуль­таты, можно показать на примере. Единственной сельско­хозяйственной коммуной, выдержавшей в Биробиджане без потерь испытания 1928 и 1929 годов, была небольшая ком­муна молодежи «Икор». Коммуна эта была в основном со­ставлена из первого выпуска еврейской сельскохозяйствен­ной школы близ Минска: весь выпуск, состоявший сплошь из детей евреев-крестьян, отправился в Биробиджан, увле­ченный лозунгом «В еврейскую страну!» (так рассказы­вал об этом А. Н. Мережин на пленуме Центрального Совета и Правления Озет в январе 1929 г.). Сохранению коммуны в эти тяжелые первые годы содействовало, может быть, и то, что, кроме энтузиастов из Минска, в состав ее, вероятно, вошли энтузиасты из Америки. Об этом го­ворит уже самое имя коммуны, названной по имени Аме­риканской ассоциации для еврейской колонизации «ICOR». Но и эта коммуна, как отмечает Кантор, увлекшись фанта­стическими «организационными экспериментами», пережи­ла в 1930-1933 годах тяжелый кризис, который удалось преодолеть лишь с применением болезненной «хирургиче­ской» операции. В чем состояла эта хирургическая опера­ция, автор не сообщает, но когда в 1934 году известный американско-еврейский журналист Б. Ц. Гольдберг прие­хал в Биробиджан, положение коммуны «Икор» было тако­во, что Биробиджанская администрация всячески пыталась не допустить поездки Гольдберга в «Икор» и уступила лишь после того, как Гольдберг заявил, что ему по возвра­щении в Америку невозможно будет объяснить, почему он, побывав в Биробиджане, не посетил «Икор». Гольдберг нашел «Икор» в очень тяжелом состоянии. Коммуна состо­яла в это время уже почти из одних бывших американско-еврейских социалистов и сохранялась, в сущности, лишь благодаря их высокому общественному идеализму.

Мысль о подготовке переселения, опираясь на настрое­ния национального подъема у еврейской молодежи, неви­димому, маячила и перед авторами предварительного док­лада Биробиджанской экспедиции (см. п. 7 их выводов). Но коммунистическому руководству еврейской колонизаци­онной политикой такая постановка вопроса была совершен­но чужда, и хотя оно и прибегало иногда к националь­ному аргументу, делалось это нехотя и без внутреннего убеждения. А организации биробиджанской колонизации, как еврейского национального дела, коммунистическое ру­ководство просто боялось, и ни в центре, ни на местах даже не пыталось создать еврейские автономные органы по ру­ководству переселением.

3. ВТОРОЙ ПЕРИОД ЕВРЕЙСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ БИРОБИДЖАНА: 1934-1941

Чрезвычайно неблагоприятные итоги первых шести лет еврейской колонизации Биробиджана заставили руководи­телей еврейской советской политики коренным образом из­менить весь характер проекта. Одновременно с провозгла­шением Еврейской автономной области Биробиджан ста­новится колонизационным центром не столько для безра­ботной, гибнущей еврейской бедноты, сколько для еврей­ских рабочих, уже занятых в промышленности, еврейских крестьян, уже сидящих на земле, еврейских ремеслен­ников, уже выбравшихся из местечек в более значитель­ные центры и имеющих заработок и относительно обеспе­ченное существование. Соответственно и политика содей­ствия добровольному и свободному переселению вытесняет­ся политикой «вербовки» переселенцев при содействии и часто под давлением «советской общественности», «вербов­ки», носящей в советских условиях характер полу-мобили­зации. Диманштейн, комментируя постановление ЦИК об объявлении Биробиджана Еврейской автономной областью, писал об этом открыто:

«Переселение еврейских рабочих и трудящихся в Биробид­жан нельзя уже теперь мотивировать только необходимостью приобщения этих людей к производительному труду, так как этот момент в значительной мере нами разрешен. Огромная часть нынешних переселенцев в Биробиджан состоит из завер­бованных рабочих или ремесленников, которые идут туда на конкретную работу... Это более высокая ступень по сравнению с прошлой работой Комзета, когда речь шла в основном о лик­видации деклассированное еврейской бедноты и т. п.».

Необходимость этой переселенческой политики Диман­штейн объяснял при этом исключительно государственны­ми интересами Советского Союза: