Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Сочетание подробных исследований и антисемитских толкований впечатлило берлинских чиновников из ОШР. Виленская группа удостоилась их особой похвалы: «Представленная доктором Готхардом работа выполнена прекрасно. Она пространна и обоснованна. Особенно исследования гетто»[212].

К концу 1942 года Калманович приступил к работе над темами классической еврейской литературы и культуры: рождение Моисея в еврейской традиции и история звезды Давида. Шефер, учившийся в докторантуре на теологическом факультете Берлинского университета, даже предложил коллегам из Берлина, что он напишет диссертацию по образу Моисея в раввинистических легендах с помощью «еврейской рабочей силы». Однако предложение его отклонили на том основании, что «диссертация должна основываться на оригинальных исследованиях, а не на трудах других, в особенности – евреев»[213].

Немцы постепенно осознали, что в руках у них оказалась настоящая золотая жила: когорта ученых и исследователей, способных по первому требованию создавать высококачественные работы почти на любую тему, да еще и бесплатно. К началу 1942 года сотрудники ОШР начали использовать научную группу для подготовки исследований на нееврейские темы: «Масонские ложи в Литве» и «Очерки учреждений культуры в Вильне (музеи, театры, крепости, церкви)». Последней занимался Крук, поскольку исследование учреждений культуры Вильны давало ему очередной повод для «экскурсий» за пределы гетто. Он встречался с католическими священниками, музейными работниками – собирал у них данные для исследования; некоторые согласились предоставить тайники для вынесенных из ИВО книг и документов[214].

Калмановичу труд невольника-ученого казался глубоко оскорбительным. Он шел вразрез со всеми идеалами и упованиями его юности. В молодости он учился в Германии, в университетах Берлина и Кенигсберга, освоил тамошние методы критического подхода к исследованиям. Теперь же немцы искажали и предавали идею Wissenschaft (науки) с целью развития варварской расовой теории и оправдания массовых убийств. Раньше, будучи главой ИВО, Калманович верил, что современная наука послужит подъему и укреплению еврейского народа. Теперь же нацисты использовали собственные его научные познания для того, чтобы оправдать истребление евреев.

Глава тринадцатаяИз гетто в леса

В середине июля 1943 года немцы узнали о существовании в гетто ФПО: донес, не выдержав пыток, пойманный ими коммунист-поляк. Им стало известно, что во главе организации стоит Ицик Витенберг, и они потребовали у начальника полиции гетто Якоба Генса его выдать. Витенберг спрятался, а Генс обратился к узникам гетто с речью, предупредив, что если Витенберга не поймают, уничтожат всех. Одна жизнь обменивалась на двадцать тысяч жизней. Перепугавшись, узники гетто устроили отчаянную охоту, в итоге Витенберг сдался немцам и погиб в застенках гестапо 17 июля – по всей видимости, покончил с собой.

Бард гетто Шмерке Качергинский обессмертил это роковое событие в балладе. Завершалась она монологом героя-мученика и призывом к оружию:

Но Ицик наш сноваПромолвил сурово:«Врагам не устрою я пир!Жаль жизни, но все жеМне ваши – дороже».И с честью погиб командир.И снова во злобеВраг рыщет в чащобе,Жди, маузер, – близок наш час!Тогда ты народуПодаришь свободу,Тогда я исполню приказ![215]

Песня звучала бодро, но это не делало ситуацию менее тяжелой. Узнав о существовании ФПО, немцы либо попытаются сломить сопротивление военной силой, либо полностью ликвидируют Виленское гетто, депортировав его обитателей. Так или иначе, дни гетто были сочтены.

19 июля, через два дня после гибели Витенберга, Альберт Шпоркет приказал Герману Круку написать для ОШР последний отчет о своей работе: он должен был охватить все полтора года подневольного труда. Для членов «бумажной бригады» это стало знаком, что их трудовая деятельность – а возможно, и жизнь тоже – близится к завершению[216].

Предчувствия подкрепляло и полученное ими задание. Десятерых членов бригады отправили на Университетскую улицу «завершить работу» в Библиотеке Страшуна. Эта группа – в нее вошли Шмерке, Суцкевер и Крыньская – произвела последнюю «селекцию» книг и печально попрощалась с легендарным собранием. Шмерке удалось унести в гетто еще несколько раритетов[217].

После этого они вернулись в ИВО для окончательной зачистки. Суцкевер в последний раз обшарил здание, отбирая сокровища, которые можно было утащить на чердак. Ему попалась гостевая книга ИВО в кожаном переплете – там были записи, сделанные известными людьми: писателями, учеными, политиками, главами общин. Суцкевер с друзьями переворачивали страницы, и перед глазами вставали образы довоенного ИВО: занятия с Максом Вайнрайхом, работа в библиотеке, беседы с сотрудниками и студентами.