Когда Бог был женщиной. Как древнейшая религия Богини сменилась патриархальной верой в богов-мужчин

Левитские священники относились к ханаанской религии Богини (уклончиво описанной в каждом пассаже как служение «иным богам») до такой степени враждебно, что ими были приняты законы, запрещавшие поклонение этим «иным богам». Эти законы были настолько суровы, что обязывали последователей Яхве убивать даже собственных детей, если они отказывались чтить его одного. Левитские нормы предписывали: «Если будет уговаривать тебя тайно брат твой, [сын отца твоего или] сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена на лоне твоем, или друг твой, который для тебя, как душа твоя, говоря: “пойдем и будем служить богам иным, которых не знал ты и отцы твои”… то не соглашайся с ним и не слушай его; и да не пощадит его глаз твой, не жалей его и не прикрывай его, но убей его; твоя рука прежде всех должна быть на нем, чтоб убить его, а потом руки всего народа» (Втор 13:6–9).

Очевидно, этот призыв был обращен исключительно к мужчинам, поскольку единственным родственником, которого не предписывалось убивать, был муж. Впрочем, под пристальным наблюдением должны были находиться не только родственники. Левиты также указывали: «Если услышишь о каком-либо из городов твоих, которые Господь, Бог твой, дает тебе для жительства, что появились в нем нечестивые люди из среды тебя и соблазнили жителей города их, говоря: “пойдем и будем служить богам иным, которых вы не знали”, – то ты разыщи, исследуй и хорошо расспроси; и если это точная правда, что случилась мерзость сия среди тебя, порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча» (Втор 13:12–15).

Осознав сущность Царицы Неба и то почитание, которым она пользовалась в Ханаане, даже среди еврейской царской семьи, мы сможем глубже понять политические мотивы левитов, ознакомившись более детально с образами женщин в Библии и конкретными законами, касающимися их.

Еврейские пророки и священники-левиты писали с нескрываемым и уничтожающим презрением о любой женщине, которая не была ни девственницей, ни замужней. Они настаивали на том, что все женщины должны публично признаваться собственностью мужчин, будь то отец или муж. Таким образом, они выработали и утвердили свою концепцию сексуальной морали – разумеется, только для женщин.

В предисловии, которое в 1935 году написал к английскому переводу иудейского Талмуда историк Библии Исидор Эпштейн, он предполагает, что главной причиной тому была непрестанная опасность, грозившая еврейской религии со стороны религий их соседей:

Опыт вскоре показал, насколько велик был соблазн подражать религиозным образцам окружающих народов, даже в те времена, когда израильтяне населяли свою землю. Трудность противостояния чужеродному влиянию только возрастала в периоды рассеяния, когда евреи жили в языческой среде, и раввинам приходилось уделять самое пристальное внимание проблеме противодействия силам ассимиляции, которые иначе угрожали захлестнуть еврейские общины, проживавшие в странах, где идолопоклонство было государственной религией.

Важно понимать, что та яростная оппозиция идолопоклонству, которая отличает законы Библии, а затем и Талмуда, была не просто антагонизмом двух богословских систем. По сути, это был конфликт этических норм. Язычники совершали мерзости, против которых Священное Писание со всей серьезностью предостерегало Израиль. Идолопоклонство отождествлялось с аморальным поведением, что слишком часто подтверждалось опытом.