Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

«Под проливным дождем я подтянула каноэ к скале, нависающей над трясиной, чтобы наскоро проглотить свой намокший обед, и у меня появилось странное ощущение, что за мной наблюдают. Я проплыла вниз по каналу минут пять или десять, не больше, и на повороте заметила на середине реки нечто похожее на плывущую корягу – наверное, я не обратила на нее внимания по пути сюда. Поток нес меня прямо на корягу, как вдруг я поняла, что это».

Пламвуд ухватилась за свисающие ветви деревьев, но не успела подтянуться – крокодил схватил ее за ноги и утянул под воду, в «центрифугу вращающейся, бурлящей черноты». «Мне показалось, – рассказывала она, – что еще немного, и конечности оторвутся от тела, а легкие взорвутся от распирающей их воды». Крокодил дал ей секундную передышку, но лишь для того, чтобы снова схватить. Пламвуд пережила три «смертельных вращения»[49], прежде чем ей удалось вырваться и выбраться на крутой илистый берег. Несмотря на тяжелые повреждения (левая нога была ободрана до кости), Пламвуд проползла три километра до лесничества. Целый месяц она пролежала в реанимации в Дарвине, а в дальнейшем перенесла несколько операций по пересадке кожи. Значительно позже, после долгих размышлений, она пришла к мудрому и важному выводу.

«Когда моя сюжетная линия и весь сюжет распались, я обнаружила шокирующе равнодушный мир, в котором значила не больше, чем любое другое съедобное существо. Невозможно, чтобы такое произошло со мной! Я человек. Я больше, чем пища! – единственное, что я осознавала в состоянии полного отрицания.

Ужаснейшим образом я из сложного человеческого создания превратилась в кусок мяса. Я долго думала и пришла к выводу, что не только человек, но и любое существо может воскликнуть, что оно не только пища. Да, мы съедобные, и в то же время мы гораздо больше, чем еда».

Именно поэтому, когда смотритель предложил Пламвуд найти и убить напавшего на нее крокодила, она отказалась. «Крокодил, увы, поступил правильно, – сказала она, – это его натура. Им двигал не злой умысел, а голод».

Но я привел эту историю в качестве своеобразного пролога к необыкновенной дружбе Пламвуд с вомбатом.

Вомбат – австралийское сумчатое, напоминающее бобра или барсука. Туристы принимают этих животных за гигантских крыс, и я бы сказал, что так оно и есть: вомбаты достигают 1,2 метра в длину и весят до сорока пяти килограммов. Мало кто решится на них напасть. Вомбаты бегают со скоростью сорок километров в час – быстрее Усэйна Болта[50]. Вомбаты не боятся человека, они спокойно сидят на обочине у дороги – мы сами не раз это видели. Вомбаты рождаются совсем крошечными и первый год жизни проводят в сумке у матери, а следующий – рядом с матерью в норе. Они питаются «травой кенгуру» и переваривают ее две недели – настолько медленный у них обмен веществ. Австралийцы считают этих зверьков глуповатыми, хотя мозговые полушария у них развиты лучше, чем у других сумчатых. Вомбаты довольно быстро адаптируются в неволе, соблюдают чистоту в доме и отзываются на кличку.

Но меня интересует вот что: откуда у людей желание поработить (поймать) дикое животное? Разве это правильно? Вот что Вал Пламвуд рассказывала про «своего» вомбата.