Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Джеральдина очень надеялась, что процессия дизайнеров-любителей – талантливых и никому не известных – не иссякнет, несмотря на все неудобства. «Через эту заднюю дверь поступает живительная кровь магазина, – говорила она[586], добавляя, что «Бенделю» «необходимы собственные модели, а иначе мы превратимся в “крошку-Бонвит” или “мини-Бергдорф”»[587]

. Для Джеральдины в «пятничных линейках» отражалась сама суть «Бенделя». «Компании становятся все крупнее, ведь так? – сказала она в интервью. – Сегодня коммерческий рынок консолидирует крупный бизнес. И совсем обходит стороной этот очаровательнейший мир мелкого, индивидуального бизнеса, который работает в подвалах и лофтах… В пятницу прийти может кто угодно и показать что угодно кому угодно. И молодым наш магазин делает именно этот постоянный приток свежих идей»[588].

В пятничное утро закупщицам приходилось нелегко – ведь им предстояло за несколько часов просмотреть работы десятков – порой больше 80 – дизайнеров. «Я к каждому подхожу серьезно, – рассказывала журналистке “Нью-Йорк Таймс” 31-летняя Клэр Николсон, закупщица аксессуаров, одетая в кремово-белые дамские шаровары и рубашку от “Кензо”, на запястьях – браслеты в виде змеек. – Ведь никогда заранее не знаешь, кто из дизайнеров станет очередной “бомбой”»[589]

.

– У меня назначено к Клэр Николсон, – произнесла гибкая блондинка, протягивая талон караулящему дверь сотруднику.

– У всех назначено, – откликнулся кто-то из очереди, и по коридору прокатились смешки.

Вооружившись калькулятором и миллионом способов вежливо сказать «нет», Клэр принимала в среднем 45 дизайнеров за один пятничный сеанс, хотя ее личный рекорд – 88. Она «выписывала заказ» – иными словами, говорила «да» – одному из пяти. Остальные слышали от нее что-нибудь вроде «просто прелестно, но это не мое». Или «мне ужасно жаль, но мы пока перестали брать узоры с листьями». Или «очень красиво, но для “Бенделя” слишком подростково». Или «я не работаю со стегаными материалами». Или «в этом сезоне я металл не беру». Клэр не скупилась на похвалы даже тем, кому отказывала. «Они очаровательны», – сказано дизайнеру медных браслетов. «Они обворожительны, – это про керамические булавки, – но, боюсь, слишком хрупки для наших условий». «Они совершенно, совершенно чудесны», – заверила она следующего кандидата, пытаясь смягчить удар[590].

Без инцидентов, разумеется, не обходилось. Одна женщина, получив отказ, запустила в Клэр чуть не килограммовым ожерельем. Другая – рухнула в обморок, а потом попросила позволения позвонить своему психиатру. Клэр, чей муж писал песни и был, в частности, одним из авторов хита «Лев сегодня спит» (это где поется «А-вима-вэ-э, а-вима-вэ-э…»), каких только странностей ни слышала. «Привет, вот мои маленькие друзья», – сказала одна дама, вынимая комплект обвязанных крючком гребней. «Опоздала к дантисту в Китайском квартале, поэтому у меня с собой только это», – сказала другая, показывая обычное страусиное крыло. Когда Клэр только поступала на работу, Джеральдина дала ей наказ, который стал для нее главным руководящим принципом: «Покупай только то, что надела бы лично ты. Только то, что тебя саму восхищает, а купят или не купят – про это вообще не думай»[591]

.

Уже занимая пост главы отдела по формированию ассортимента, Джин все равно с удовольствием принимала участие в «пятничных линейках» вместе с закупщицами. Она постоянно охотилась за эксклюзивом, и, если на «линейке» ей приглянулись, скажем, чьи-то разноцветные свитера, она обращалась к автору с просьбой «изготовить что-нибудь особое для “Бенделя”»[592]. Обычно закупка делалась скромная – может, пара одинаковых вещей или порой пять-шесть. Но если тот или иной товар приобретал популярность, автору делали повторный заказ на бо́льшие количества. У Миры де Мосс, например, которая была в числе пришедших на «линейку», поначалу купили всего несколько вечерних платьев. Но вскоре она начала получить от «Бенделя» повторные заказы на 100 и даже на 300 тыс. долларов в сегодняшних ценах. Дизайнера дамских сумочек Карлоса Фальки тоже впервые открыли на «линейках», и он со временем дорос до собственного бутика в «Бенделе». Можно вспомнить и ювелира-дизайнера Теда Мюхлинга, который принес обувную коробку со скульптурными работами, а всего полгода спустя получил Премию Коти́. Также среди лауреатов этой премии, прошедших через «Бендель», – два дизайнера головных уборов – Дон Кайл, который, вспоминая «линейку», назвал ее «нервотрепкой», и Патриция Андервуд, охарактеризовавшая эти мероприятия как «чистой воды шоу-бизнес», добавив, впрочем, что, стоя в очереди, она успела получить предложение стать импортером и два предложения о партнерстве[593].