Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

«Как только Дон Мелло появилась в “Бергдорф Гудман”, она постоянно пыталась переманить у нас сотрудников и модельеров, – вспоминала Коко Хашим, которая в то время работала в «Бенделе» закупщицей. – “Бергдорф” всячески силился вычислить, в чем состоит магия “Бенделя”, что именно делает этот универмаг особенным»[570]. «Шик» «Бенделя» – фактор неосязаемый, его нельзя пощупать и воспроизвести. «Фишка “Бенделя” – в том, что, вот, входят туда эти потрясающие женщины, Глория Вандербильт, Шер, Барбра Стрейзанд, и это воспринимается обыденно, ничто вокруг не меняется, – рассказывала Жаки Венцель, которая в 25-летнем возрасте занималась закупками для отдела “Каприз”. – Он отличался элегантностью, тонким вкусом, там всех окружали одинаковой заботой»[571]

.

На публике Джеральдина сохраняла достоинство, и, если какой-нибудь бренд – тот же «Фенди» – собирался уйти, она никого не умоляла остаться. «Уже пару сезонов назад стало ясно, что поддерживать эксклюзивность больше не получится, да и наплевать, – говорила Джеральдина в беседе с журналисткой. – Так устроена наша жизнь, милочка. Я не беспокоюсь о месте “Бенделя” в мире»[572]. Однако наедине с собой Джеральдина испытывала тревогу, опасаясь, что ее универмаг уйдет в прошлое, что она утратит хватку и он состарится вместе с ней. Как бы то ни было, в течение всех 70-х ее «Бендель» продолжал поддерживать высокий уровень и стиль.

В 1973 году журнал «Нью-Йорк» описал разницу между клиентками «Бенделя» и «Бергдорфа»: «В отличие от дамы “Бергдорфа”, дама “Бенделя” такой не родилась, ее создают, – иронизирует автор. – Одетая во что-нибудь модное, вывернутое наружу от Стивена Берроуза или ослепительно сияющая в блузке от Клоэ, заткнутой в обтягивающие джинсы, в свою очередь засунутые в сапоги за 400 долларов, она всегда оценит по достоинству красивую вещь. Она прекрасно знает – и для этого ей не требуется совет от ее инструктора по йоге, – что 4-й размер ей тютелька в тютельку. Дама “Бенделя” тонка и немного застенчива – подыскивая накидку попроще, долларов так за 275, она прячет свои брови, как у Пенелопы Три, под огромными солнечными очками; ее развевающиеся прямые волосы прикрыты тюрбаном или беретом; ее ноги со свеженакрашенными ногтями облачены в открытые сабо. Она не ест в течение дня – ну разве что чуть-чуть спаржи. Предпочитает другим магазинам бутики своего универмага с их максимумом шика и минимумом товара. Она методична и всегда все продумывает наперед, но если вдруг, увлекшись покупками, задержится позднее половины четвертого, на то, хвала Господу, есть Бастер, он поймает такси»[573]

.

* * *

Пока Джеральдина изо всех сил старалась удерживать «Бендель» в статусе самого стильного в Нью-Йорке универмага, ее брак начал давать трещины. «Отец обладал видной внешностью, но “хромал” в эмоциональном плане», – рассказывала Эмма[574]

. Джеральдина, вне всяких сомнений, была финансово более успешна, но Дэвид на публике всегда заявлял, что ее карьера не причиняет ему неудобств. «Я считал ее любовь ценнейшим подарком, – говорил он, – и никогда не беспокоился, что ее работа может чем-то навредить»[575]. Однако в реальности его чувства были, скорее всего, не так однозначны. «Ему нравился сам факт, что она успешна», – вспоминала Эмма, – но в семье именно она была добытчицей – в том числе оплачивала его студию, – и он мог опасаться, как бы не попасть от нее в зависимость. В живописи Дэвид добился определенных успехов. В 1966 году в одной из галерей Сохо его картину под названием «57-я улица» приобрели Макси Джармен с женой. А в 1971-м у него прошла персональная выставка в галерее Ричарда Фейгена. Но позднее напряженность в их с Джеральдиной отношениях стала нарастать. «Как-то летом я зашла их проведать, – рассказывала Эмма. – Это было как ходить по минному полю»[576]

.

В 1976 году после 11 лет супружества Джеральдина и Дэвид договорились пожить врозь. «Это своего рода проверка, – писала “Дэйли Ньюз”. – Они решили проверить – может, раздельная жизнь благотворно скажется на их отношениях»[577]. Выяснилось, что врозь им в самом деле лучше, и на следующий год они развелись. «Крах нашего брака меня глубоко огорчил, – рассказывала Джеральдина позднее. – Я люблю неудачи не больше, чем любой другой, тем более, если речь идет о таких важных вещах… Но у меня был счастливый брак, пусть и не очень долго»[578]. По ее словам, развод прошел гладко. «Мы с Дэвидом разошлись полюбовно, без всяких взаимных претензий. Никто из нас не собирался на ком-то жениться или за кого-то замуж. Просто мы в итоге поняли, что наши отношения уже не наладить»[579].