Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Истории Линды были фантастичными, а личности партнеров – засекреченными, но зато деньги – вполне реальными. Следующие несколько недель Линда с Джеральдиной сидели на телефоне и проводили встречи. Линду, похоже, «абсолютно не трогает то, насколько это необычно – женщина, заправляющая делами в традиционно самых мужских сферах», – писала «Нью-Йорк Таймс». «Никогда об этом не думаю, – ответила она. – Стоит задуматься, что ты – женщина в мужском мире, и ты сразу труп»[605]. Работая с Линдой над поиском денег, Джеральдина осознала всю шаткость своего положения. Особенно однажды ночью после того, как одна сделка чуть было не сорвалась. «Я проснулась, – рассказывала она, – и села на кровати в раздумье: “Боже мой! Ведь я все двадцать лет, всю дорогу жила в убеждении, что это – мой бизнес, когда на самом деле в любую минуту могла его потерять”. Мне эта мысль прежде даже в голову не приходила. “Он – не мой, – думала я, – и никогда не был!” Его утрата меня бы уничтожила»[606]

.

Недели их с Линдой кропотливого труда принесли Джеральдине средства, достаточные, чтобы отодвинуть в сторону «Барниз» и выкупить универмаг самой. По условиям договора, Джеральдина внесла необходимый «минимум» – 8 млн наличными, – а остальное вложили анонимные европейские инвесторы. В виде компенсации за вложение и за то, что она лично будет руководить работой «Бенделя», Джеральдина получала 30 процентов акций, остальное уходило европейским партнерам. Структура сделки напоминала головоломку с участием целой паутины офшоров и фирм-однодневок от Панамы и Нидерландских Антильских островов до Швейцарии. Имена инвесторов были столь сильно засекречены, что даже Джеральдина не знала многих имен и названий. Но все они рассматривали эту сделку как транзакцию с недвижимостью, а розничная торговля их практически не интересовала. Дело в том, что здание «Бенделя» находилось в собственности пенсионного фонда «Дженерал Электрик», а универмаг занимал его на правах долгосрочной аренды. Новые инвесторы получали право выкупить здание в любой момент, пока действует договор аренды.

Линда – «блестящий стратег, – сказала Джеральдина после оглашения контракта. – Она умеет разглядеть креативный потенциал для инвестиций гораздо быстрее, чем любой из тех, с кем мне доводилось работать»[607]

. «На мой взгляд, это идеальные партнеры, – отозвалась она об анонимных инвесторах. – О торговле они ничего не знают и знать не хотят»[608]. «Когда 23 года назад Джеральдина Штутц стала президентом “Бенделя”, о ней говорили: “Джеральдина… кто?”, – писала “Нью-Йорк Таймс”. – По ее собственным словам, она была “очень юной, очень неопытной и очень женщиной”… А сегодня – если не считать семейных фирм – это первая дама, владеющая крупным предприятием модной индустии»[609]

. Джеральдина пребывала в полном восторге. Ей удалось заменить «Дженеско» другим богатым партнером, дающим волю вести дела так, как ей нравится. «Говорят, что самые чудесные моменты жизни приводят человека в состояние шока, и это абсолютная правда, – скажет она несколько месяцев спустя. – Я еще долго не могла полностью осознать, что магазин теперь мой, целиком мой, а может, и до сих пор еще не осознала»[610].

* * *

Ощущая себя первой женщиной – владелицей одного из главных универмагов Пятой авеню, Джеральдина еще больше срослась с «Бенделем». «Я и есть “Генри Бендель”, – говорила она, – именно так я это и вижу: магазин – это я. Если в цветниках у входа валяются бумажки или банки из-под “кока-колы”, я смотрю и думаю: “У меня торчит комбинация!” Так я себя и ощущаю». Благодаря новому статусу, а также урокам, извлеченным из ухода «Дженеско», Джеральдина – возможно, на подсознательном уровне – изменила свои методы ведения бизнеса. «Ведь в реальности разница между наемным директором и управляющим партнером компании огромна»[611].

В то время как конкуренты, включая «Бонвит Теллер» и «Лорд энд Тейлор», в рамках стратегии развития вовсю открывали филиалы, Джеральдина долгое время считала, что для ее универмага расширение не имеет смысла, поскольку едва ли за пределами Нью-Йорка сыщется достаточно женщин, желающих соответствовать «стилю Бенделя». Но не расти было нельзя, и Джеральдина стала подумывать об отдельностоящих «Улицах лавок» в фешенебельных районах вроде Беверли-Хиллз. Однако идея ничем не закончилась. «Я пришла к выводу, что это выйдет слишком дорого, ведь деньги есть деньги, а затраты есть затраты», – рассказывала она. Кроме того, специализированные магазины типа «Бенделя» успели расплодиться повсеместно. «Стоит выехать на трассу, то и дело натыкаешься на грозди модных имен»[612]. И Джеральдина придумала иной способ расширения бизнеса – заказы по почте.