Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Протрудившись 12 часов над сюрреалистическими образами, Дали вернулся в свои апартаменты в отеле «Сент-Мориц», где тут же забылся сном. «Бонвит Теллер» тем временем, открыв с утра двери и витрины, сразу столкнулся с бесконечной чередой жалоб от клиентов и просто прохожих, которые сочли новое оформление возмутительным и непристойным. К двум часам дня руководство магазина устало отвечать на всю эту критику и решило заменить полуголую героиню из экспозиции «День» традиционным манекеном, одетым в обычный костюм. К четырем Дали проснулся и пошел прогуляться к расположенному в паре кварталов универмагу, чтобы посмотреть на плоды своих трудов. Обнаружив замену, темпераментный художник осатанел от ярости. Он бросился на 11-й этаж и ворвался в кабинет Сары Пеннойер, директора по рекламе – той, что написала «Полли Такер». Там на смеси французского с испанским Дали громогласно возмущался, что ему заказали «произведение искусства» и что он отказывается «иметь отношение к примитивному оформлению витрин»[271]. Гортенс, которая при этом не присутствовала, позднее признала «несомненную гениальность» Дали, но отметила, что «конкретно эти образцы были, пожалуй, несколько провокационными и мрачноватыми для витрины на Пятой авеню»[272].

Юрист магазина, чью беседу с Сарой Пеннойер прервал своим внезапным появлением Дали, владел французским и попытался вмешаться, чтобы уладить конфликт. Но он не успел и рта открыть, как художник выскочил из кабинета, ринулся вниз по лестнице, пронесся мимо опешивших сотрудников и, воспользовавшись боковой дверью, вошел внутрь витрины «День». С громким воплем Caramba! Дали что есть мочи толкнул отделанную мехом персидского ягненка тяжелую ванну. Она опрокинулась, разбила огромную стеклянную панель и повисла над тротуаром Пятой авеню, застряв в зазубринах осколков. Художника вместе с ванной с трудом вытащили через окно, и он, целый и невредимый, стоял на тротуаре, бодро стряхивая осколки с брюк. «Я прониклась огромным сопереживанием, – писала Гортенс, – представляя себе, что он, должно быть, почувствовал в первую секунду, насколько был ошеломлен», но все же «его выход со сцены получился несколько драматичным»[273].

Суматоха у магазина привлекла внимание проходивших мимо полицейских. Дали арестовали, и тем же вечером каталонский сюрреалист сидел с угрюмым видом между адвокатом и женой на жесткой деревянной скамье, запивая молоком консервированные груши. Суд в Нижнем Манхэттене признал его виновным в умышленном причинении ущерба и назначил штраф 500 долларов – ровно ту сумму, на которую был заказ в «Бонвит Теллер»[274]. «Вот такие привилегии причитаются темпераментным художникам», – сухо отметил судья[275].

С момента появления универмагов их витрины играли в деле достижения успеха принципиально важную роль, не менее значимую, чем качество фирменных платьев или ассортимент товаров. В некоторых ситуациях из-за витрины, как мы видели, могла разгореться драма, но в своих лучших проявлениях они завлекали покупателя, который иначе мог пройти мимо, не удостоив магазин даже беглого взгляда. Современная витрина родилась, когда на смену магазинам одежды и домашней утвари, где из окон на тебя смотрели различные товары, случайным образом подобранные и небрежно сложенные, пришли универмаги с демонстрационными секциями из листового стекла с ярким, изобретательным оформлением, важность которых коммерсанты оценили довольно быстро. Уже на первых порах, когда досужее разглядывание витрин стало новым массовым развлечением, владельцы универмагов даже нанимали профессиональных «созерцателей», которые, якобы поглощенные зрелищем за стеклом, привлекали толпы новых зрителей. Витрины служили идеальным инструментом продажи – они возбуждали любопытство потенциальных клиентов с помощью заманчивых визуальных образов, ставя при этом заслон другим чувствам – ведь товар за стеклом ни понюхать, ни пощупать. Это заставляло людей идти внутрь, где можно полностью удовлетворить любопытство: хочешь – нюхай, хочешь – щупай. К 1940-м годам уже считалось аксиомой, что треть всех продаж составляют спонтанные покупки, импульс которым дают витрины[276].