Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Бендель был известен своим обыкновением проводить весь день в магазине, где он ходил по залам, тесно общался с персоналом, лично обслуживал важных клиентов. Он стремился обеспечить долговечность своего детища, хотел, чтобы магазин продолжал работать и после его смерти, и поэтому в 1923 году принял нестандартное для тех времен решение – распределить 45 процентов акций универмага общей стоимостью 1,8 млн долларов (30 млн в сегодняшних ценах) среди работников – портных, шляпниц, продавщиц. Долю в капитале получили сотрудники с большим стажем – на них как с неба свалились по 25 тыс. долларов (свыше 400 тыс. сегодня) на человека. «Моя цель, – объяснял Бендель, – с одной стороны, увековечить магазин, а с другой – вознаградить сотрудников за их верную службу, благодаря которой развивался этот бизнес». Он не планировал уходить на покой. «Многие фирмы наслаждаются своей золотой порой, а потом разоряются. Надеюсь, эти акции поддержат заинтересованность наших сотрудников в том, чтобы магазин работал всегда»[266].

Это был дальновидный шаг, поскольку всего десять с небольшим лет спустя, в 1936 году, 69-летний Бендель умрет от сердечного приступа в своем доме на Парк-авеню. Он был вдовцом – его супруга скончалась еще в прошлом веке[267] – и делил кров с Абрахамом Бикманом Бастедо, вице-президентом и казначеем компании, с которым они проработали бок о бок более 30 лет. В завещании Бендель назвал Бастедо «преданным сотрудником» и оставил ему 200 тыс. долларов (4,2 млн в сегодняшних ценах) вместе с половиной собственных акций универмага, а также предоставил ему право пользоваться своим поместьем в Стэмфорде, Коннектикут[268]. Бастедо занял место Бенделя в кресле руководителя, но он не обладал визионерскими талантами своего друга. Магазин начал утрачивать популярность, и через несколько лет после кончины его основателя «Нью-Йорк Таймс» назвала «Генри Бендель» «старым консервативным заведением», продвигающим своими товарами «скорее классовые различия, чем так называемый “высокий стиль”»[269].

Бастедо умер в 1953 году, его похоронили рядом с Бенделем в Валгалле, штат Нью-Йорк. Будущее универмага было туманным, пошли слухи о скорой продаже. В 1955-м магазин впервые за свою историю перешел в новые руки, и пару лет спустя вновь сменил владельца, которым на сей раз стал наш Макси Джармен, исполненный уверенности, что он сможет изменить судьбу «Генри Бенделя» и вернуть ему позиции одного из главных заведений нью-йоркского бомонда. И он уже точно знал, кому под силу совершить этот подвиг, – молодой женщине, бывшему редактору отдела мод, которая умеет спрясть из соломы золото.

Глава 8 У Гортенс появляется соперница

Однажды весной 1937 года Сальвадор Дали провел ночь без сна, оформляя витрины «Бонвит Теллер». Он взял старый восковой манекен, одел его в неглиже из нескольких кокетливых зеленых перьев и в белокурый парик с жучками в волосах, а по щекам пустил кровавые слезы. Получившуюся фигуру он поставил так, как будто она собирается ступить в стоящую тут же алюминиевую ванну на львиных лапах, которую он покрыл мехом персидского ягненка и наполовину наполнил грязной водой. Из глубин жижи торчала сотня рук с зеркальцами, отражавшими лицо манекена. Дали назвал эту витрину «День», она, по замыслу художника, иллюстрировала древнегреческую притчу о Нарциссе и о том, какие несчастья сулит излишнее самолюбование. В соседней витрине, которая получила имя «Ночь», еще одна женщина-манекен распростерлась на кровати, укрытая черной атласной простыней. Изголовье кровати было выполнено в форме индийского буйвола, или, точнее, по словам самого Дали, «отсеченной головы и грубых копыт буйвола-сомнамбулы, ослабленного тысячелетним сном», а матрас якобы горел или, как выразился художник, изображал «тлеющие угли вожделения»[270].