Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Когда Макси Джармен приобрел «Генри Бендель», универмаг пребывал в нарастающем упадке. Около полувека назад Бендель перевез свой магазин из центра на 57-ю улицу, которую вскоре окрестили нью-йоркской Рю-де-ла-Пэ[363]. Но в последующие годы представления изменились, и подобное расположение магазина – в середине одной из пересекающих город «номерных» улиц – стало считаться менее престижным, чем если бы он стоял непосредственно на Пятой авеню. Кроме того, сам магазин по размерам был меньше своих конкурентов, да и состояние здания оставляло желать лучшего. «Даже складская крыша протекала», – рассказывала Джеральдина, мерно постукивая пальцем по столу, чтобы изобразить звук падающих капель дождя[364]. «Красивое старое имя, но слегка потускневшее, – писал “Милуоки Джорнал”. – Неудачное местоположение. Пережиток, видавший покупателей в собственных экипажах, клиентуру былых времен, квалифицированный персонал, но сегодня напрочь вышедший из моды»[365]. «В плане финансов он готов вот-вот рухнуть своим элегантным лицом вниз, – отмечал “Космополитен”. – Да, герцогиня Виндзорская по-прежнему хранит здесь меха, а ее супруг – килты (Тедди Рузвельт и Франклин Рузвельт тоже в разное время были в числе клиентов, первый держал тут снаряжение для африканской охоты[366], а второй – пледы для езды в открытом автомобиле), но вскоре владельцам пришлось признать, что у универмага – увы – больше репутации, чем долларов»[367].

Макси хотел, чтобы его протеже перешла из «И. Миллер» в «Бендель» и провела бы там модернизацию. Но Джеральдина отказалась. «Я знала – и Макси было прекрасно об этом известно, – что он уже переговорил со всеми толковыми коммерсантами отсюда до Калифорнии. Никто не горел желанием брать этот чемодан без ручки, где продаж на 3 млн в год, а убытков – на миллион»[368]. Но, чтобы убедить ее, Макси придумал план.

Пока продолжались поиски кандидата, Макси руководил универмагом сам, и каждую пятницу он приходил к Джеральдине с отчетом о проделанной работе. Она выслушивала наброски его новых, совершенно никчемных идей. «Это никуда не годится!» – не выдерживая, восклицала Джеральдина. Некомпетентность Макси все сильнее разочаровывала ее, однако от своего решения она не отступалась. Прошло пять месяцев, но его уловка так и не сработала, и Макси изменил тактику. Он вручил Джеральдине список кандидатур, причем все – женщины. «Когда я забраковала последнюю, – рассказывала она, – то вдруг услышала, как говорю: “Слушай, ты в самом деле так хочешь, чтобы я взялась за этот магазин?”» «Как я ждал этого момента!» – ликующе воскликнул он[369]. Но Джеральдина – так же, как и в тот раз, когда согласилась уйти из «Гламура» в «И. Миллер», – поставила ряд условий. «Чтобы привести магазин в порядок, мне потребуется пять лет, – сказала она Макси. – На этот период мне нужно полное финансирование и чтобы никто ничего мне не диктовал»[370]. Макси с радостью согласился. А Джеральдина, вспоминая тот случай, с сожалением констатировала: ее ментор, кроме прочих многочисленных талантов, был «умным психологом»[371].

В «Бенделе», куда Джеральдина пришла в ноябре 1957 года, она не встретила теплого приема со стороны новых подчиненных – многие были на несколько десятилетий старше. «Им назначили в начальники 33-летнее юное дарование, о котором почти никто из них слыхом не слыхивал, – рассказывала она. – Большинство старых сотрудников вообще со мной не разговаривали. В общем, первые пару месяцев вместо того, чтобы заниматься порученной мне радикальной перестройкой, я попросту просидела на ладонях – в самом буквальном смысле. В этом старом доме даже воздух был холодным»[372].

Посидев так некоторое время, Джеральдина в итоге решила отправиться за покупками – к конкурентам. Свернув за угол, она забрела в «Бергдорф Гудман», потом дошла до расположенного южнее «Лорд энд Тейлор» и до «Блумингдейла» в паре кварталов на север. «У меня было преимущество, которое есть только у женщин, – вспоминала она. – Я ношу одежду. Окажись на моем месте мужчина, он бы с треском провалился». Главное для нее открытие в ходе этой экскурсии состояло в том, что «больше не осталось мелких специализированных магазинов – дружелюбных, ориентированных на личное общение и на конкретного клиента. Они все либо выросли до размеров, при которых о “личном общении” можно забыть, либо безнадежно устарели»[373]. И Джеральдина поняла, каким путем ей следует идти – она полностью перекроит «Генри Бендель», делая особый акцент на небольших размерах универмага и недвусмысленно подчеркивая его эксклюзивность.