Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Каждый вечер в 17:20 шофер Дороти начинал кружить по периметру квартала, где стоял универмаг. Лавируя в потоке машин, он поджидал, когда из дверей служебного входа появится начальница, чтобы отвезти ее домой, а жила она совсем неподалеку, в двухуровневом пентхаусе на Восточной 52-й улице, вместе с сестрой Элси и их собакой, скотч-терьером Бренди. Из квартиры открывались прекрасные, ничем не заслоняемые виды на Ист-Ривер и остров Рузвельт. Полы в гостиной были покрыты черным блестящим линолеумом, две стены – белые, две другие – бледно-терракотовые, а интерьер состоял из обитых атласом цвета шартрез стульев эпохи Людовика XV и двух изогнутых серых диванов. Винтовая лестница вела вниз в столовую, обставленную пестрой мебелью в стиле Директории с обивкой розовых, зеленых, желтых оттенков на фоне стен, расписанных Элси облаками и букетами, и еще там стояло зеркало в стиле рококо, которое она обрамила нарисованным тюлем. Кроме столовой, на нижнем этаже располагались спальня Элси в зеленых тонах и спальня Дороти – в ярких розовых и голубых. В ванной у Элси обитали три гипсовых голубя, навеки посаженные на рейку для душевой занавески. Оформлением квартиры заведовала в основном Элси, но эстетика Дороти – не столь прихотливая, как у сестры, – тоже чувствовалась в некоторых уголках: тигровая шкура перед камином и два золотистых бронзовых андирона по бокам, приобретенные ею за 3,5 тыс. долларов (сегодняшних 45 тыс.), выигранных однажды вечером в Монте-Карло[349].

Пресса, известная своим назойливым любопытством, хранила тем не менее молчание по поводу личной жизни сестер. Они прожили вместе почти всю жизнь: детьми в городке Мена, затем – недолгий период в Чикаго, дальнейшие годы – в Нью-Йорке. В те времена все видные, находящиеся в центре внимания незамужние женщины, собираясь на то или иное светское мероприятие, обычно просили кого-нибудь из друзей-мужчин их сопровождать или даже нанимали специальных людей. Дороти же приходила, как правило, одна или с Элси. «Предыдущие поколения назвали бы их старыми девами, но сегодня они – деловые женщины», – написала Перкинс в своей статье для «Лайф», и это было единственное ее упоминание о том, что сестры – одиноки и бездетны.

У Дороти был в свое время жених – за десятилетия до того, как она стала публичной персоной. Это случилось, когда после второго курса она бросила учебу в Университете Арканзаса и стала преподавать в местной школе. Ее роман завершился вместе с учительской карьерой, когда она уехала к Элси в Чикаго. Пресса порой вскользь касалась той давней разорванной помолвки, но больше никогда никакие женихи не упоминались. Элси утверждала, что ее сестре нравится бывать в компании мужчин, но ничего не рассказывала о каких-либо любовных отношениях. «Женщина до мозга костей, она любила мужчин, – писала Элси в неопубликованных воспоминаниях “Диди и я”, – и они всегда окружали ее. И на работе, и в игре. Это прослеживается с самого раннего детства, когда она играла с мальчишками в монетки или камешки и неизменно становилась обладательницей почти всех их “богатств”». О собственных романтических отношениях Элси вспоминает единственный раз – про то, как в детстве «влюбилась в одного маленького мальчика в рейтузах, благодаря которому впервые в жизни взглянула на себя со стороны»[350].