Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

В самом начале уговор Джеральдины с Макси состоял в том, что она берется повернуть вспять отрицательную на тот момент динамику «Бенделя». И она добилась своей цели, а чтобы отпраздновать это событие, устроила прямо в универмаге грандиозный банкет, куда пригласила всех сотрудников до единого. «“Бендель” перешел из красного сектора финансовых сводок в более фешенебельный черный[416], – писала “Сатердей Ивнинг Пост”. – Его влияние на мир моды, измеряемое сотнями упоминаний в передовицах модных журналов, гораздо больше его физических размеров. Он покорил сердца женщин, для которых хорошо одеваться – дело всей жизни»[417]. Да, «Бендель» превзошел все ожидания и показал, насколько сильно ошибались скептики, назвавшие концепцию Джеральдины «Руиной Джерри Штутц», но важнее всего – то, что Джеральдина создала нечто абсолютно уникальное и особое, не поддающееся никаким рациональным оценкам. «Лорд энд Тейлор» и прочие конкуренты занимались в то время созданием своих клонов, открывая филиалы и распространяясь на быстро растущие пригороды, но «Бендель» выбрал совсем иной подход, и впоследствии это решение станет фатальным.

<p>Часть 3</p>

Почему бы женщине не хотеть власти? Это естественное человеческое стремление[418].

Джеральдина Штутц

<p>Глава 11</p><p>Дороти открывает филиалы</p>

Одним зимним днем 1955 года заливаемая светом прожекторов 40-тысячная толпа под колокольный звон хлынула в широкое двухэтажное здание «Лорд энд Тейлор Бала-Кинвуд», пятый и самый роскошный на тот момент пригородный филиал знаменитого универмага, построенный неподалеку от Филадельфии. Здание с 30-метровым панорамным окном возвели из глянцевого пенсильванского камня и беленого кирпича по проекту прославленного архитектора Раймонда Лоуи. На просторной парковке яблоку негде было упасть, и вереница не поместившихся машин выстроилась до самой магистрали, создав – если верить местной полиции – самую серьезную пробку за всю историю Мейн-Лайна[419]. В честь грандиозного открытия все было украшено сотнями веток с вплетенными в них цветками бересклета – эти ветки, изготовленные вручную из рисовой бумаги, доставили прямо из Японии. Семьдесят пять тысяч цветков предварительно окунули в специальный раствор, создающий иллюзию тающего льда – словно среди февральской стужи наступила весенняя оттепель. У каждого из четырех входов висели гигантские сердца из розового бархата, пульсирующие благодаря спрятанным внутри моторам, а над гостями распылялись галлоны герленовских духов «Шалимар» по 220 долларов за унцию[420]. На крыше полоскались на ветру разноцветные флаги 60 местных школ и университетов.

Одновременно – в соответствии с «пригородной» стратегией Дороти – в Гарден-Сити на Лонг-Айленде полным ходом шло проектирование шестого – и далеко не последнего – филиала. «Бала-Кинвуд» с его 8,5 тыс. м²

торговых площадей был самым крупным. Внутри его украсили многочисленными настенными росписями: карта Города братской любви[421], изображение Колокола Свободы[422], портреты знаменитых американцев, чьи имена связаны с Филадельфией – Бен Франклин, Бетси Росс. Разумеется, имелась там и своя «Птичья клетка» с настоящей клеткой и дюжиной шумных попугайчиков. После того как первая закусочная с таким названием открылась в универмаге на Пятой авеню и произвела фурор, «Клетки» стали непременным атрибутом каждого нового филиала. И повсюду – изображение знаменитой розы на длинном стебле, эмблема «Лорд энд Тейлор».

В филадельфийском магазине было и кое-что новое – например, первый в истории «Лорд энд Тейлор» эскалатор или самый крупный во всей филиальной сети отдел мужской одежды (750 м²

). Кроме того, в «Бала-Кинвуде» работал ряд отделов, которые прежде имелись только во флагманском универмаге: «54» – для дам до 5 футов 4 дюймов ростом (около 163 см); кожаные изделия от «Эрмес»; отдел для беременных женщин с индивидуальными примерочными; свой сервис по дизайну интерьеров[423]. Триста с лишним сотрудников магазина могли воспользоваться услугами рабочей столовой, комнаты отдыха, медпункта и тренажерного зала. Для приготовления пищи на тысячу человек в день кухню оборудовали картофелечисткой на 20 кг картошки и электромиксером на 13,5 л картофельного пюре. Плита позволяла жарить 300 порций курицы одновременно, духовая печь с семью противнями – выпекать 100 пирогов, пароварочный котел – разогревать более 200 л супа, а овощная пароварка – готовить около 70 кг овощей[424].

Театральность была у Дороти в крови, и в тот день перед открытием она устроила пышную церемонию разрезания ленточки для сотен местных чиновников, президентов женских клубов, представителей благотворительных организаций, к которым примкнули примерно 600 фабрикантов и модельеров, прибывших из Нью-Йорка на специально арендованном поезде. «На этой неделе в степенную Филадельфию, – писал “Тайм”, – въехал “Лорд энд Тейлор” со всеми шоу-эффектами голливудской премьеры»[425].