Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Но согласуется ли такая позиция, удобная самим своим активизмом, с марксистской теорией? Может ли крестьянство приобрести в рамках такой теории революционный статус? Изящные интервенции Мао в теорию были направлены на такое достаточно широкое толкование ортодоксального ленинизма, которое бы допускало революционную роль и для крестьян. Противоречия остаются двигателем исторического изменения и развития ленинской мысли. Но, с точки зрения Мао, в них следует видеть реальные материальные противоречия китайского общества, а не некие общие или идеализированные противоречия, обнаруженные в европейских экономических системах XIX в. Борьба китайских крестьян с землевладельцами-эксплуататорами стала основой для жесткого классового противостояния, необходимого для революции. Эти противоречия были еще больше усугублены вмешательством таких иностранных имперских держав, как Великобритания, Франция, Германия и Япония, которые желали сохранения слабого Китая, чтобы можно было эксплуатировать его рабочую силу и ресурсы и в то же время овладеть его внутренними рынками промышленных товаров.

Таким образом, обычному процессу материального развития экономики, который (в прежнюю эпоху) привел бы к индустриализации, урбанизации и развитию класса пролетариата (с соответствующим классовым сознанием), империализмом были поставлены препоны. Мао и его соратники признавали то, что в Китае пролетарское сознание оставалось скрытым, не получив развития. Однако причина была в воздействии империализма. Последний, казалось, отсрочил развитие революционного сознания до того времени, когда в Китае начнется внутренняя капиталистическая модернизация. Однако Мао доказывал, что это не так, поскольку капитализм переложил бремя революционного класса на самих крестьян. В таких странах, как Китай, империализм действовал совершенно свободно, подтверждая идеи Ленина, и это, видимо, сдвигало место мировой революции в колонии. Преимущество крестьянства в условиях империализма состояло в том, что оно не обладало дореволюционным сознанием, которое бы требовалось преодолеть, чтобы сделать крестьян оружием революции. В то же время крестьяне Китая вряд ли могли быть контрреволюционерами, хотя некоторые из мелких землевладельцев и правда могли создать такую опасность. На самом деле роль доклада «О крестьянском движении в Хунани» (1927) заключалась в демонстрации того, что крестьяне уже доказали свою способность действовать в качестве революционного класса, а не пережитка капитализма, препятствующего переменам.

В работе 1958 г. Мао объясняет, почему крестьяне остаются важным революционным классом:

Помимо прочих особенностей шестисотмиллионное население Китая заметно выделяется своей бедностью и отсталостью. На первый взгляд это плохо, а фактически хорошо. Бедность побуждает к переменам, к действиям, к революции. На чистом, без всяких помарок листе бумаги можно писать самые новые, самые красивые иероглифы, можно создавать самые новые, самые красивые рисунки [Мао Цзэдун, 1976, с. 118].

Утверждение Мао о «бедности и отсталости» крестьян является важным для характеристики его идей. «Отсталость» или «чистота» – отсутствие всякого контрреволюционного сознания, которое могло бы противостоять роли партии как носителя классового сознания. Партийные кадры и местные лидеры партии должны были руководить массами крестьян, чтобы те не стали жертвами контрреволюционных идеологий и сил, например националистического Гоминьдана. Для этого партийные работники должны были сами погрузиться в жизнь крестьян и их локальную борьбу, учиться на их опыте. В силу их материальных условий, а именно полной нищеты, крестьяне были открыты идеям революционной партии.