Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Крестьяне появляются в работах Мао на довольно раннем этапе, что во многом связано с его знакомством с крестьянской жизнью в детстве, когда ему приходилось работать вместе с ними на полях, о чем он рассказывает в своем докладе «О крестьянском движении в Хунани» (1927). Крестьянам предстояло обрести особое место в его идеях, что и определило их новизну в контексте марксизма. С точки зрения Маркса и Энгельса, сельское крестьянство – это пережиток неполной модернизации западных капиталистических обществ. Рост городской промышленной буржуазии лишал их исторического значения. Крестьяне оставались скованными феодальным способом производства, а потому оказались резервуаром для реакционных армий, например тех, что подавили Парижскую коммуну. С точки зрения Ленина, ситуация еще сложнее, поскольку в России крестьян было намного больше, чем промышленного пролетариата. В своем выступлении на Финляндском вокзале он говорил о вещах, которые могли взволновать сердца не только рабочих, но и крестьян:

Народу нужен мир, народу нужен хлеб, народу нужна земля. А вам дают войну, голод, бесхлебье… нам нужно бороться за социальную революцию, бороться до конца, до полной победы пролетариата!

Но с этим призывом можно было сравнить и потенциал крестьян как контрреволюционной силы, особенно громко заявившей о себе в Гражданскую войну и в период новой экономической политики.

В Китае Мао крестьяне составляли большинство населения, и, если не рассчитывать на быструю модернизацию, такая же ситуация должна была сохраниться и в будущем. (В действительности, городским в Китае большинство населения стало только к 2000 г.) Это, очевидно, вело к главному марксистскому вопросу: подошел ли Китай хоть в какой-то мере к историко-материальным условиям, необходимым для пролетарской революции? Кроме того, ограниченный объем промышленного пролетариата заставлял сомневаться в достаточности развития революционного сознания среди масс или же среди самого пролетариата. Образованный слой мелкой буржуазии может стать основой для революционной интеллигенции, которую можно принимать в партию, но таких людей было слишком мало. О роли крестьян как революционного класса Мао впервые решительно высказался в 1927 г.:

В настоящий момент подъем крестьянского движения приобретает величайшее значение. Пройдет очень немного времени – и во всех центральных, южных и северных провинциях Китая поднимутся сотни миллионов крестьян; они будут стремительны и неодолимы, как ураган, и никакой силе их не сдержать. Они разорвут все связывающие их путы и устремятся к освобождению. Они выроют могилу всем и всяким империалистам, милитаристам, продажным чиновникам, тухао и лешэнь. Они проверят все революционные партии и группы, всех революционеров с тем, чтобы либо принять, либо отвергнуть их. Стать ли впереди крестьян, чтобы руководить ими? Стать ли позади, чтобы, размахивая руками, критиковать их? Или же встать на их пути, чтобы бороться против них? Каждый китаец волен выбрать один из этих трех путей, но ход событий заставит каждого поспешить с выбором [Мао Цзэдун, 1967, с. 24].

Крестьяне стали незаменимым инструментом китайской революции, что было обусловлено тем, что они составляли основную массу пехотинцев в революционных сражениях и являлись главным источником снабжения КПК, когда она во время гражданской войны 1930-х годов отступала вглубь страны, все больше удаляясь от городских центров, удерживаемых гоминьдановскими националистами.