Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Сосредоточенность Мао на всеобщей крайней нищете крестьянства, на их «чистоте» или «отсталости» оказывается превознесением безличности представителей класса и преодоления идеи субъекта, свойственной либеральному морализму. Мао безразличен к притязаниям индивидов, поскольку он рассматривает мир в категориях классов, находящихся в конфликте. Хотя эта позиция присуща всем марксистам, у Мао она достигает крайности, поскольку у китайских крестьян нет западной концептуальной надстройки, в частности христианства, которое легитимирует социальные отношения, отсылая к горнему миру, где отдельных людей ждет искупление, а все несправедливости будут возмещены. Эта сильная форма антигуманизма и отрицание субъекта как носителя прав и интересов, не зависящих от его классовой позиции, позднее, во времена «культурной революции», послужили источником вдохновения для многих радикальных социальных теоретиков во Франции.

Безразличие к отдельным представителям крестьянства и потребность в подавлении любых либерально-индивидуалистских предрассудков в среде партийных кадров превозносятся и в рассказе Мао о насильственных акциях крестьян, в том числе против землевладельцев, представленном в его работе «Крестьянское движение в Хунани» (1927). Революционный дух крестьян доказывается тем, что для преодоления несправедливости они применяют насилие. Однако Мао эти истории о наказании – многие из которых в период «культурной революции» станут общим местом – использует также для того, чтобы заткнуть рот тем, кто выступает против крестьянского насилия, сторонникам концепции, утверждающей, будто крестьяне «зашли слишком далеко». В знаменитом пассаже из «Красной книжицы» Мао утверждает:

Революция – это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание; она не может совершаться так изящно, так спокойно и деликатно, так чинно и учтиво. Революция – это восстание, это насильственный акт одного класса, свергающего власть другого класса… Не проявив свою величайшую силу, крестьянство не сможет свергнуть помещичью власть, прочно укоренившуюся на протяжении тысячелетий. Только могучий революционный порыв в деревне в состоянии всколыхнуть миллионные массы крестьян и вызвать к жизни эту величайшую силу [Мао Цзэдун, 1967, с. 30].

С точки зрения Мао, преимущество крестьян в том, что они масса, объединенная общим опытом нищеты, а также в том, что они чисты, поскольку непричастны к разным идеологическим описаниям их собственного состояния (которые в ином случае могли бы раздробить это общее классовое тождество). Мао не отрицает, что в среде крестьян есть некоторые источники фрагментации и ложного сознания. Он признает разные уровни классовой идентичности – начиная с крестьян и заканчивая феодальными классами и городским пролетариатом. Однако он утверждает, что крестьянский опыт является наиболее подлинным, а потому он боялся того, что революционное сознание крестьянских солдат будет испорчено слишком долгим пребыванием в городах в период революционной войны. Подлинность крестьянского революционного сознания означала то, что партийным кадрам особенно сподручно вести его в борьбе с империалистическим глобальным порядком. С точки зрения Мао, реальные риски фрагментации, коррупции и ложного сознания более заметны внутри самой партии, тогда как крестьянский опыт предлагается в качестве образца партийной дисциплины.

Линия масс и партия

Крестьянство как революционный класс – это ответ Мао на проблему возможности подлинной марксистско-ленинской революции в Китае. Крестьяне, по сути, обеспечили ту массовую поддержку, которая восполнила пролетариат, позволив провести истинную революцию. В этом Мао отступает от Ленина, хотя в своей преданности партии как главному политическому органу он остается правоверным ленинцем. Партия, с его точки зрения, обладает исключительной миссией, являясь орудием политического действия и исполняя свою роль – роль руководителя масс в их революции. Это, разумеется, поднимает вопрос об отношениях между крестьянскими массами и партией, если вспомнить о превознесении Мао революционных действий крестьянских ассоциаций в «Крестьянском движении в Хунани» (1927), когда они действовали независимо от партии и ее управленцев.