Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

«Понятие политического» Шмитта – это критика политического плюрализма как концепции государства и внутренней политики (поскольку он утверждает, что в плюралистских теориях на самом деле нет теории государства). Но хотя он выступает против плюрализма в политическом сообществе или государстве, он защищает плюрализм на уровне международных отношений. И это отличает его позицию от либерализма, который отстаивает плюрализм в государстве, но отдает предпочтение универсализму на международном или глобальном уровне. Чтобы были политические друзья, не должно быть постоянных врагов внутри государства, а потому должно быть единство. Но чтобы такое единство существовало, должны быть внешние враги, а потому хотя бы одно другое политическое сообщество. Плюрализм на международном уровне – это следствие понятия политического. Логика государственной системы – это мир конкретных государств или международный плюрализм. Необходимость международной вражды не была понята пацифистами после Первой мировой войны, что привело к попыткам Лиги Наций искоренить войну между народами, построив международный гуманитарный порядок. Но исключение войны между разными государствами привело бы не к миру во всем мире, но к специфической разновидности войны:

Человечество как таковое не может вести никакой войны, ибо у него нет никакого врага, по меньшей мере, на этой планете. Понятие человечества исключает понятие врага, ибо и враг не перестает быть человеком, и тут нет никакого специфического различения. То, что войны ведутся во имя человечества, не опровергает эту простую истину, но имеет лишь особенно интенсивный политический смысл. Если государство во имя человечества борется со своим политическим врагом, то это не война человечества, но война, для которой определенное государство пытается, противостоя военному противнику, оккупировать универсальное понятие, чтобы отождествить себя (в ущерб противнику) именно с универсальным, подобно тому, как можно злоупотребить «миром», «справедливостью», «прогрессом», «цивилизацией», чтобы истребовать их для себя и отказать в них врагу [Шмитт, 2016, с. 332].

У этого аргумента две стороны. На практике война за человечество велась бы не между универсальной категорией человечества и ее врагом, а была бы лишь замаскированной формой обычной войны, в которой одно политическое сообщество использует категорию человечества для демонизации своего врага. Глобальные или гуманитарные войны – просто прикрытие для имперских амбиций некоторых сильных государств. Шмитт отмечает, что имперская экспансия обосновывалась защитой гуманитарных, универсальных или цивилизационных ценностей еще со времен римлян. Однако применение универсальной категории человечества меняет характер войны, демонизируя врага, который теперь по определению не может быть «человеком» и потому не заслуживает уважения своих сородичей-противников. Такая дегуманизация врага создает возможность войн на уничтожение, характерных для имперской экспансии в Северной и Южной Америке, а потом и в Африке, как и для европейских религиозных войн.

Хотя книга Шмитта в основном сосредоточена на необходимости подкрепления сильной и решающей концепции государства и на ее защите от тех внутренних слабостей, которые стали проклятием Веймарской конституции, она завершается пессимистической оценкой международной политики и развития нового империализма, формирующегося под видом либерально-экономической глобализации. Сюжеты, определяющие этот пессимизм Шмитта, станут основой для его последних крупных работ, написанных после того, как в 1936 г. сами нацисты взяли его на карандаш, и после того, как Германия была окончательно разгромлена силами Союзников, в основном США и СССР. Именно они пришли на смену великим европейским державам, начав определять новый мировой порядок, или, как говорил Шмитт, новый номос Земли.

Номос земли и международное право