Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Эта тема играет главную роль в представленных в книге VI аргументах о Сицилийской кампании и в рассказе о ее проведении в книге VII. Здесь мы встречаемся с Алкивиадом и Никием, преемниками Перикла в роли стратегов и лидеров, однако ни один из них не способен проявить характер или качества, необходимые для следования выверенной стратегии. Присоединиться к Сицилийской кампании афинян убеждает один полис, Эгест (эгестяне хотят заключить с ними союз против другого полиса, Селинунта), который обещает Афинам богатство и финансовую поддержку, позволяющую покрыть издержки. Алкивиад, который изображается в качестве беспринципного оппортуниста, поддерживает это предложение, видя в нем возможность для укрепления своей личной власти. Тогда как Никий пытается отговорить сограждан от экспедиции, указывая на ее сложность и дороговизну, а также на то, что она потребует гораздо большего участия афинян. Однако его аргументы оказывают прямо противоположное воздействие, еще большее воодушевление кампанией, причем Никий сам назначается одним из ее военачальников.

Несмотря на то что Алкивиаду удалось убедить афинян поддержать экспедицию, он оказался замешан в деле об «осквернении герм». Гермы представляли собой статуи из камня, увенчанные резными головами, а иногда и с резными гениталиями, – они использовались для обозначения границ и часто ставились за пределами дома, чтобы отогнать злых духов. До отправки Афинской экспедиции все гермы были повреждены, а сам этот акт осквернения посчитали попыткой подорвать экспедицию и уверенность афинян. Алкивиад был обвинен в соучастии в этом акте, однако суд над ним отложили, чтобы не задерживать экспедицию. Позднее он был отозван, однако отказался исполнять приказ и дезертировал в Спарту. Независимо от того, был ли Алкивиад на самом деле вовлечен в этот любопытный акт, то, как он был использован его противниками, служит дополнительной иллюстрацией распространения фракционности в афинском демосе и неустойчивости системы руководства.

В результате провала Афинской экспедиции в Сицилии и вмешательства персов в войну на ее более позднем этапе Алкивиад поддержал олигархический переворот против демократии. Переворот, однако, сам потерпел поражение, поскольку олигархия была смещена. Однако в подробном обсуждении внутренней машинерии афинской политики Фукидид приводит доказательства напряжения между популизмом как временной волей большинства и принципиальным следованием идеалу демократии. Реальность и идеал вступают в конфликт, когда нет принципиального сильного лидера, способного объединить многие фракционные и индивидуальные интересы, сформировав из них единый народ.

Шаткость демократии прямо связывается с экономическим неравенством и стремлением богачей обезопасить свои интересы от народной политики, готовой потратить их богатства или рискнуть ими, тогда как бедные классы видят в завоеваниях и империи возможность для личного обогащения и продвижения. Но есть и другой аспект слабости демократии как инструмента эффективной международной политики. Он иллюстрируется критикой демократии Клеоном во время митиленских споров. Он не только выдвигает аргумент о законности сурового наказания, но и тратит много времени на критику того, как искусная риторика способна переубедить демос, который может в таком случае действовать против своих интересов. Эффективный политический курс, каковым является, например, стратегия Перикла, требует постоянства в его исполнении и не допускает постоянного пересмотра в свете перемен в балансе сил, вызванных разными событиями. То, что в некоторых вопросах внутренней политики могло бы оказаться достоинством, грозит подорвать стратегию и холодное преследование национальных интересов. Ирония в том, что Фукидид рисует нелицеприятный портрет Клеона, подчеркивая его нетерпеливость, резкость и вульгарность, но по крайней мере в этой части своего выступления Клеон выражает озабоченность, которая не раз замечается в изложении афинской стратегии в период после Перикла.