Королев. Главный конструктор

К сожалению, утверждают военные историки, обойтись без таких испытаний было невозможно. В СССР прекрасно понимали: холодная война может оказаться только преамбулой. Устинов писал: «Готовность воинствующих политиков и стратегов Запада любой ценой завоевать мировое господство в конечном счете грозит глобальным военным конфликтом, в результате которого может не оказаться ни победителей, ни побежденных, опасность гибели мировой цивилизации становится вполне реальной»[70]. После японской трагедии Хиросимы и Нагасаки такие угрозы были вполне реальны. Только обладание сверхмощным ядерным потенциалом могло отрезвить тех, кто планировал превратить в Хиросиму советские города.

Место для полигона, указанное лично Сталиным, обсуждению не подлежало.

Курировал атомную программу Берия. По приговору закрытого суда в декабре 1953 года он был приговорен к расстрелу по классическому обвинению: заговор и шпионаж. Новая власть чистила сталинские кадры.

Устинов удержался. Отойдя чуть в сторону, он дал возможность заместителю председателя Совета Министров Малышеву породнить своих ракетчиков с его атомщиками. Мишин вспоминал, что уже после смерти Сталина и расстрела Берии в НИИ-88 приехала группа физиков во главе с Игорем Васильевичем Курчатовым. Вскоре Королева, Мишина и других заместителей пригласили на испытания первой советской водородной бомбы мощностью 400 килотонн на Семипалатинском полигоне.

– Впечатление осталось неприятное, – рассказывал Василий Павлович. – Я находился приблизительно в 20 километрах от эпицентра. Пришла ударная волна и сорвала с меня не только шляпу, но и почему-то очки… Однако во время испытаний я почувствовал, насколько мощное оружие мы создаем[71].

Несмотря на все достоинства Р-5, придирчивых осторожных атомщиков «изделие» сначала не устроило. По приказу Малышева и следуя указаниям Курчатова, они прочно обосновались в НИИ-88, вникали во все детали конструкции ракеты и, когда начались испытания Р-5 на полигоне, и несмотря на то, что испытания прошли с минимальной аварийностью, взорвалась только одна ракета, сделали отрицательный вывод:

– Ракеты отклонялись от курса и не попадали точно в расчетное место. Такие изделия нам не подойдут.

По этой причине Р-5 пришлось срочно модернизировать: после внесенных изменений Р-5 превратилась в помехозащищенную Р-5М и вошла в российскую и мировую историю как первая ракета стратегического назначения с ядерной боеголовкой.

С Курчатовым Королев часто беседовал по телефону, применяя условную лексику. У того и другого был аппарат спецсвязи – «кремлевка». Ракетчики, склонные все имена и названия сокращать, прозвали Королева и Курчатова «два К». Позже к двум присоединили третье К – Келдыша.

Элементы системы управления в Р-5М подстраховывали дублированием, а некоторые – даже утраивались. На том этапе развития ракетостроения иного варианта обеспечить ракете точность следования нужной траектории просто не было. И Р-5М выдержала не только испытания, но и критику атомщиков.

Павел Владимирович Цыбин. 1940-е годы

– На эту ракету можно ставить! – решили они.

…Сейчас трудно представить, что когда-то ракета могла начать полет от… удара молотком. Именно таким нестандартным способом однажды пришлось Воскресенскому отправить в небо одну непослушную Р-1. Не менее сказочно звучат рассказы о пропавших на старте винтах, не вовремя включенных или выключенных штекерах. Такая фарсово-драматическая история произошла и на технической, горизонтальной позиции первой ядерной Р-5М – еще свободной от боевого заряда.

– Нет контргайки заглушки для турбонасосного агрегата! – сообщил один из проверяющих готовность ракеты.

– Не исключено, что гайка попала внутрь, – угрюмо сказал Пилюгин Королеву. – Если она внутри, то стоит поднять ракету, гайка упадет вниз.

– Поставить ракету в вертикальное положение! – приказал Главный.

Когда никакой гайки все равно не обнаружилось, Воскресенский с трагическим выражением лица произнес:

– А может, гайки-то и не было?

– Может, и не было, – пробурчал Пилюгин.

– Вот что! Отменяем пуск! Отправляем изделие обратно на завод! – решил Королев. – Шутить с таким грузом не станем.

Председатель Государственной комиссии по пуску заместитель Малышева Зернов с Королевым тут же согласился:

– Отправляйте! Взорвись боеголовка ракеты не там, где нужно, снимут голову лично с меня!

Митрофан Иванович Неделин. 1950-е годы

* * *

Новая попытка состоялась через несколько дней с другой ракетой Р-5М. Будущее содержимое ее головной части с площадки Н4 везли со всеми предосторожностями. Ответственным за доставку ядерного заряда на стартовую площадку был офицер по фамилии Кукушкин[72]. Вдоль бетонной дороги стояли через каждые 25–30 метров вооруженные солдаты, медленно шла впереди машина охраны, за ней – машина с опасным грузом.

– Подложат в нашу ракету смертоносное кукушкино яйцо, – мрачно пошутил Воскресенский и встретил свирепый взгляд Королева.