Королев. Главный конструктор

– Здесь, Борис, и предсказывать не нужно, никто, кроме Кузьмича, не справится! – усмехнулся Мишин. – А то, что хозяин нашу единичную власть над ракетой не потерпит, мне еще Сергей сказал. Вопрос: переживет ли сталинист дядя Митя новую политику? Разоблачение культа Хрущевым – удар и по нему лично. Сергея наша перспектива тревожит. Хоть они с Федоровичем и ругаются, но понимают друг друга. Даже чем-то похожи: Сергей тоже скоростной, не любит ни застолий, ни банкетов и готов ночевать в ОКБ. Ничего, кроме работы, для них обоих не существует. Может, и сегодня просто ускользнул. Так что, Борис, ты зря возвел Леонида в оракулы.

– Возвел в оракулы я его не зря. Больно гордый ты стал, Вася, когда вам двоим с Сергеем присвоили за «пятерку» и одиннадцатую Героя Соцтруда, – засмеялся Черток. – Мне вот лишь орден Ленина достался.

– Лишь да не лишний, – сказал Пилюгин. – Чего считаться, кому чего дали, кому нет.

– Нам с Костей Бушуевым тоже по Ленину вручили, – Воскресенский уже немного опьянел, – и Сереге Охапкину, несмотря на то что не любит он ездить на полигон… Отец мой, когда я первый раз полетел в Кап. Яр, меня благословил… До сих пор не могу поверить, что его уже нет. Показал бы ему награду…

– Понимал твой отец, что, делая смертоносное оружие, мы работаем для мира, – сказал Мишин. – Меня вот некому было благословить.

– Все эти награды – ничто, ракета – все! – Пилюгин поднял бокал. – За нее!

– За нее! – воскликнул Черток.

7 ноября 1957 года на военном параде в честь 40-летия Октябрьской революции мимо трибун проплывут транспортные установки с боевыми ракетами Р-5М. Зарубежные СМИ тут же отреагируют, а военные намотают себе на ус: в СССР есть мощное оружие. В США ракету Р-5М назовут Shyster – «Хитрец».

Как-то Королев в самом близком кругу своих заместителей сказал:

– Мы впереди американов в проектировании и полигонных испытаниях Р-5М. Начали ковать ракетно-ядерный щит страны. И с Р-7 их приоритета не допустим! У них подобной ракеты пока в проекте нет, а наша вот-вот полетит, и полетит хорошо.

Помолчал, постучал по деревянному столу, «чтоб не сглазить».

– Обгонять нас категорически не позволим!

* * *

Были в расчетах проектировщиков и важные частности, требующие особого внимания, к примеру, непригодность для Р-7 графитовых движков-рулей.

– Валентин, сделаешь для управления особые маленькие движки? – на Совете главных спросил Королев.

Глушко скептически усмехнулся:

– Глупая идея.

– Без таких рулей управления не обойтись, – проворчал Пилюгин.

– Я заниматься твоей, Сергей Павлович, мелочевкой не стану.

Кузнецов и Рязанский молча переглянулись.

– Значит, Валентин Петрович, отказываешься?! – начал воспламеняться Королев.

– И никто из моих не станет.

– Намеренно тормозишь все, что предлагаю лично я! Так?! Признайся, что именно так! Ты никак не хочешь понять, что ракета не моя, ракета – наша!

– Только аварии чаще всего по вине твоего ОКБ! – подчеркнуто ровным тоном заметил Глушко.

– По вине моего ОКБ?! – Королев разъярился и, уже не выбирая вежливых выражений, покраснев до корней волос, негодовал.

– Бывает, и по моей, – чтобы разрядить обстановку, вбуравил в крик Королева реплику Пилюгин.

– А его двигатели, выходит, безгрешны, как девственницы?!

Глушко молчал.

Маршал Советского Союза, Герой Советского Союза, дважды Герой Социалистического Труда, министр обороны СССР Дмитрий Федорович Устинов. 1 июля 1984 года

[РИА Новости]

– И на челе его высоком не отразилось ничего, – прошептал Кузнецов Рязанскому.

Голованов выдвинул предположение, что «начало многолетнему и, увы, бесплодному спору Сергея Павловича Королева и Валентина Петровича Глушко, когда личная неприязнь перешла на дело, и дело от этого год от года все больше и больше страдало» следует искать в Тюратаме при первых аварийных пусках Р-7. Скорее, будущий тюратамский конфликт лишь откроет карты: язва зрела давно.

Королев спотыкался о разногласия с Глушко еще в РНИИ-НИИ-3, холодновато-красивое лицо Валентина так контрастировало с воспоминаниями о теплой Одессе, о старом верном друге Вале Божко. Личные эмоции служили только фоном, главным было то, что Клейменов и Лангемак поддерживали Глушко и задвигали Королева с его гирдовцами и кислородной тематикой, поэтому, жалуясь на некомпетентное, по его мнению, руководство Клейменова Тухачевскому, Сергей Павлович тогда не преминул написать и о «плохих» двигателях Глушко. Иногда он опять думал, что Валентин Петрович мог впоследствии об этом узнать. К тому же Королев все годы поддерживал отношения со всеми, кроме Костикова и Душкина, кто в РНИИ-НИИ-3 выступал против Глушко, это было крайне неприятно Валентину Петровичу.