Королев. Главный конструктор

Стартовую позицию охраняли офицеры КГБ. Техническая комиссия присутствовала в расширенном составе: Зернов, Неделин, генералы из разных министерств и ведомств. Любознательный и очень ответственный Неделин старался подойти к ракете как можно ближе, чтобы проследить за всеми этапами подготовки.

– Митрофан Иванович, – сказал Королев строго, – даже для маршалов есть запрет находиться ближе положенного расстояния. Не рискуйте своей жизнью. – Сказал, и в сознании внезапно возник тревожный образ – сверкнувшая в пепле маршальская звезда. – Работа людей здесь связана не только с физическими и психологическими нагрузками, но и с опасностью для жизни.

– Прекрасно все понимаю, Сергей Павлович. Но мой долг видеть во всех деталях то, что мы должны поставить на вооружение.

Игорь Васильевич Курчатов. 1950-е годы

– И я понимаю вас.

Представителем Министерства обороны, ответственным за ядерный заряд и его подготовку к старту был генерал-лейтенант А.А. Осин. Офицер Иван Кокорев, один из тех, кому страна была обязана своим ракетно-ядерным щитом, вспоминал: «В морозных условиях номера расчётов моего электроогневого отделения при контровке штепсельных разъёмов в приборном отсеке ракеты работали голыми руками, соприкасаясь с металлическими приборами, плоскогубцами и контровочной проволокой, подмораживая подушечки пальцев рук, так как перчатки, цепляясь за концы контровочной проволоки, удлиняли время выполнения операции.

Перед подъёмом ракеты на пусковой стол на пристыкованную головную часть был одет утеплительный чехол (термочехол), который должен быть снят незадолго до старта ракеты. Но когда стали сдёргивать чехол, то он не спустился, и пришлось объявлять задержку на пуск, подгонять автовышку и таким образом снимать чехол».

Комиссии доложили о готовности к пуску.

– Пуск разрешаю, – произнес председатель комиссии генерал Мрыкин.

– А что предусмотрено в случае отклонения от заданной траектории? – спросил Зернов. – Прошу срочно доложить.

– У ракеты существует система аварийного подрыва – АПР, – отчитался Королев. – Отвечает за АПР один из наших лучших специалистов Рефат Аппазов. В случае непредвиденной ситуации он назовет пароль и ракету ликвидируем до попадания в жилую зону.

Леонид Александрович Воскресенский. 1960-е годы

Но испытания прошли без срывов. Когда офицер сообщил по телефону: «Наблюдали “Байкал”!», тяжелый полог всеобщего напряжения упал с полигона: шифровка означала – ракета долетела, и взрыв произошел в запланированной точке.

Слово-пароль «Айвенго» на случай аварийного подрыва знали только трое: Королев, Воскресенский и Аппазов.

– Английский роман выбрал Сергей Павлович, – в ресторане «Арагви» вспоминал за бокалом вина Воскресенский. – И мне слово пришлось по душе. Сказал ему: «Помню, читал книжку в детстве, нравилась, подойдет». Именно я должен был нажать кнопку уничтожения ракеты!

– А название романа выдашь? – спросил Мишин.

– Разрешение раскрыть пароль от Главного не поступало, – гордо ответил Леонид Александрович.

– Да знаю я пароль, Леня, – засмеялся Мишин, – любишь ты о серьезном рассказывать, ерничая, честное слово. Сделали великое дело – превзошли в вооружении американцев, а это гарантия мирной жизни для миллионов. И Сергей стал человеком, которому абсолютно доверяет правительство. После морской ракеты и ядерной он лидер всей оборонной отрасли! Жаль, Нина у него приболела, не смог быть сегодня с нами… Но Сергей обещал после ее выздоровления устроить праздник дома.

– Мы славно подгадали для Федоровича, – весело прогудел Пилюгин, – полетела наша родная точно в дни партийного XX съезда. И как ловко полетела.

– И нашу выставку в сборочном цехе Хрущев и сопровождающие хвалили, тоже вода на нашу мельницу, – улыбнулся Мишин. – Макеты техники его восхитили.

Удостоверение № 0086 Королева С.П., начальника и Главного конструктора ОКБ-1. 1962 год

[Музей космонавтики]

– Погоди еще, Василий, – Воскресенский чуть обиделся за упрек в ерничестве, – как только дядя Митя сообразит, что мы становимся слишком сильны, превращаемся в государство в государстве, он быстренько нас уравновесит, как мы американцев, и я даже знаю – кем.

– Кем? – точно очнулся до этого о чем-то задумавшийся Борис Евсеевич Черток.

– Янгелем, конечно. Озолотит теперь его КБ, чтобы Кузьмич нас перегнал.

– Леониду верю! Он всегда предсказывает точно!