Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Автостоп внутри города – довольно дурацкое занятие, ведь большинство машин не собирается его покидать, а ездят по своим делам туда-обратно. Мы с Вовой сошлись во мнении, что надо взять такси до трассы, а там уже ловить попутки.

– Вы, блин, буржуи! – Насте наша идея почему-то не понравилась. – Мы слишком часто ездим на такси. Нам нужно быть экономнее.

– Погоди, Насть, – выступил я в защиту буржуазного образа жизни, – тут очень дешевое такси. Нам сейчас на троих выехать из города будет дешевле, чем в Москве всем вместе проехать на автобусе.

– Да? М-м-м… Ну хорошо, поехали.

* * *

Кешм, в смысле город, выглядел как-то даже по-европейски – торговые центры, широкие улицы, газон в качестве разделения встречных потоков машин. Но вскоре на большом черном пикапе с бело-красным рисунком на капоте мы въехали в совершенно другой мир.

В деревне Бендер-Лафт ожила восточная сказка. Песчаные дороги, узкие улицы, одноэтажные дома из глины с соломой, над которыми возвышались башни бадгиров. Протянулись в небо тонкие бело-синие минареты. Пользуясь отливом, прилегли на мелководье рыбацкие корабли, слегка накренившись набок.

Из магазина вышла девушка с пакетом продуктов, что-то крикнула через улицу своей знакомой и отправилась восвояси. Я смотрел ей вслед, забыв о приличиях, помноженных на местную строгость нравов. Не то чтобы она была какой-то красавицей. Я даже не видел ее лица. Но в этом-то и заключалась суть. Я не увидел ее лица, потому что она носила маску. Кешм населяла преимущественно народность бандари – «люди побережья». Перевод возможно не самый точный – слово «бандар» или «бендер» означает «порт» и очень часто встречается в названиях деревень и городов этой области. Сами по себе бандари относятся скорее к арабам, чем к персам, и отличия народностей бросаются в глаза в первую очередь в женской одежде. Например, чадра – в континентальной части страны она, как правило, черная, а на Кешме всегда яркая, часто с цветочным орнаментом. Но главное – это, конечно, маски. Чем дольше мы бродили по улицам, тем больше встречали женщин, скрывающих под ними свои лица. Есть версия, что это отголоски времен португальского завоевания – мол, надев маску, похожую на усы, женщина спасалась от домогательств, потому что издали ее принимали за мужчину.

Допускаю, что за прошедшие века что-то изменилось, но, честно говоря, маска эта, закрывающая пространство от лба до верхней губы, на усы не похожа совершенно и превращает надевшую ее женщину не столько в небритого мужчину, сколько в Бэтмена.

Зато по форме, использующимся цветам и вышитым узорам специалист может прочитать многое – и родную деревню, и семейное положение, и материальное благосостояние.

Вряд ли кто-то из нас еще ожидал от Ирана каких-то красот в духе тысячи и одной ночи. Как ни странно, даже довольно древние здания в нем терялись на фоне общей одинаковости городов. Да, существовали небольшие оазисы вроде площади имама в Исфахане или старого города в Йезде, но они были именно что маленькими вкраплениями экзотики в обыденности. Бендер-Лафт же был экзотикой целиком.

* * *

– О, это тот же водитель, что вез нас сюда, – помню эту картинку на капоте.

В этот раз машина не остановилась. Зато скоро остановилась следующая – точно такой же пикап. С точно таким же рисунком на капоте. В салоне места не нашлось, поэтому мы закинули рюкзаки в багажник, залезли туда сами и только успели усесться, как машина выехала с обочины на дорогу. Багажник пикапа оказался самой лучшей обзорной площадкой для перемещения по острову. Даже в моменты, когда ветер приносил что-то вроде небольших песчаных бурь и воздух становился желтым и слабопрозрачным. Можно было крутить головой во все стороны, глядя на бродящие по пустыне группы верблюдов, проносящиеся мимо деревеньки и проезжающие пикапы, один в один похожие на наш.

* * *

На берегу стояло что-то отдаленно напоминающее избушку на курьих ножках. Когда подошли поближе, узнали в этом нагромождении деревяшек на сваях рыбацкие времянки. Внутри никого. Солнце уже приготовилось искупаться в Персидском заливе, и пришло время ставить лагерь. На случай, если рыбаки все же вернутся ночью, мы отошли чуть дальше по берегу.

Стемнело. Потрескивал костер. Шумели волны. С пригорка за нами внимательно наблюдала гиена. Иногда по песку деловито пробегали по своим делам маленькие скорпиончики.

* * *

Ночь выдалась долгая. С моря тянул слабый-слабый ветерок, едва ли справлявшийся с навалившейся духотой. Спать не получалось – в палатке стояла жара, а желание улечься снаружи исчезало, стоило лишь вспомнить о скорпионах. Только за несколько часов до восхода пришла светлая мысль развернуть жилище раскрытым входом к морю. И хоть теперь из-за неровного рельефа мы лежали как-то криво, зато внутри стало чуть прохладнее.

1 мая Остров Кешм